Новогоднее чудо для миллиардера (СИ)

Они такие славные… Меня как будто вытряхнули из привычного мира и перенесли в другой.

— С чего вы вообще решили, что у меня что-то стряслось?

— Вы моете посуду без перчаток.

Нина замирает, поворачивается на меня с любопытством.

— И?

— Говорят, синтетические моющие вещества портят кожу и маникюр. У вас маникюр.

— Да.

— И вы его испортить не боитесь.

— Нет, не боюсь. Мой мастер делает крепкое покрытие.

— Знаете, девушки, которые готовятся встречать новый год в глуши, в компании любимого мужчины, обычно стараются не допустить даже крохотного шанса испортить что-то в своей внешности.

Тем более, вы. В этих условиях. У черта на куличках, вдали от цивилизации, в селе Снегирево. Думаю, у вас что-то стряслось. Иначе бы вы не встречали Новый год в компании только своей дочери!

Нина удивленно смотрит мне в лицо. Пена сползает с губки, вода шумит едва слышно.

— И все эти выводы вы сделали, только посмотрев на мой маникюр и губку с пеной в руках? — спрашивает она.

Я несколько секунд выдерживаю паузу, потом усмехаюсь:

— Нет, конечно же.

У вас в гостиной полно семейных фото, из чего можно сделать вывод: семья дружная. Вы привыкли находиться в их кругу и не стали бы праздновать новый год в одиночку. Значит, что-то стряслось. Мужчины у вас нет! — добавляю с каким-то удовольствием.

— А это еще почему?!

— Потому что меня в дом тащили вы.

— Может быть, он просто... просто не приехал! Еще…

— Нина, вы угрожали мне ружьем.

— Для самообороны.

— Вот! — подчеркиваю.

— Для самообороны. Значит, на мужчину не надеетесь в принципе. Вы одиноки.

— Скажите, вы адвокат? Юрист? Или кто-то в этом духе? — уточняет Нина.

— Я? Нет. Не угадали. Даже близко — нет.

— Странно. Но такой же дотошный буквоед.

— Предпочитаю, когда меня называют внимательным и наблюдательным.

— Очень наблюдательны, когда обращаете внимание на других. Но невнимательны к себе. Иначе бы я вас из сугроба, у черта на куличках, в селе Снегирево, не вытаскивала. Где-то вы пропустили, Алексей!

Невольно я смеяться начинаю, признавая отчасти ее правоту.

Но все же она не права. Потому что…

— Нет, тут другое. Не то, чтобы я был невнимателен…

Я плохо, что помню из произошедшего со мной до пробуждения. Память — вязкое болото с обманчивыми кочками. Но фамилия Поздняков и знание, что он, мой близкий друг, был в этот момент рядом, крутится на поверхности.

Что-то ему от меня было нужно… Что-то…

— И что же это другое? — не унимается Нина.