Никогда тебя не отпущу (СИ)

Но после его выходки с женским звонком, его поспешном бегстве, хочу как можно дальше держаться от Дениса.

Не верю, что он может мне навредить… Но он столько врал…

— Жених вернулся? — скалится. Отпихивает меня и устремляется во двор.

— Стой! — кричу. Но где там, он прет как танк.

Охранники преграждают ему путь.

— Если хочешь, чтобы остались целыми, отзови, — рявкает как зверюга бешеный, глаза кровью наливаются.

Снова вижу перед собой кого-то другого, но только не Дениса, которого знала всю жизнь.

— Пусть идет, — даю отмашку охране.

"Я прекрасно помню, что он сотворил с Каримом и охранниками на свадьбе. Повторения точно не желаю.

Денис вбегает в дом и как ищейка оббегает каждый угол. В шкафы и под кровати он тоже заглядывает.

Ненормальный.

Молчу. Не останавливаю его. Смысл.

Неужели он реально ищет у меня под кроватью Карима? Или еще кого? По себе меряет? Или просто калифорнийское солнышко головку напекло?

— Агата, к вам сегодня кто-то заезжал? — спрашивает дочь.

А вот сейчас велико желание его стукнуть чем-то тяжелым.

— Дедушка заезжал, — малышка пожимает плечами.

— И все?

— Все… — склоняет голову набок. — Пап, а что ты ревнуешь маму? — и улыбается как лиса.

— Стоп… — Денис на несколько секунд зависает. — Дедушка Андрей?

— Да…

— Что он тут забыл?! — рычит. — Кто его впустил в дом?

— Денис, идем поговорим, — прерываю его.

Хватаю за руку, отрывая от дочери.

— Агат, мы на кухне будем. Все окей, — натянуто улыбаюсь дочери.

— Ах, — вздыхает. — И долго вы будете? — смотрит на нас строгим взглядом.

— Будем что? — хором спрашиваем.

— Ругаться. Вместо того чтобы просто быть вместе, — а теперь как на нашкодивших детей смотрит.

И ответить ей нечего. Не объяснить же, что это невозможно. Что между нами выросла такая стена, которую никогда не сломать.

— Что твой ненормальный папаша делал у тебя дома? — накидывается на меня, едва оказываемся наедине.

— Какое ты право имеешь устраивать нашей дочери допрос? — выставляю ответную претензию.

— Я спросил у дочери, что тут происходит! Она на моей стороне и не потерпит твоих хахалей! Все козочка допрыгалась! Больше никаких мужиков! — вены на шее вздуваются, венка на виске пульсирует.

— Ты мне не будешь ставить условия! Ты отец Агаты. А для меня никто! Нет тебя для меня! — нервы сдают, и я едва контролирую голос, чтобы не орать на весь дом.

— Никто… — дергается как от удара.

— Именно так!

— Можешь говорить что хочешь, — удивительно спокойный тон, пугающий. — Но я тебя не отпущу. НИКОГДА.