Нежный цветок кактуса

Не выдержав моего хамского хохота, миссис Саймс обвела всех полубезумным (видно так на нее подействовало ползание по льду, да и потеря шиньона) взглядом и взревела буйволом:

- Кто? Кто посмел обидеть Брайди?

Бледный мальчишка, заикаясь, пролепетал:

- Папа, честное слово, это не я! Когда я вошёл, Брайди уже валялась и визжала!

Все молчали, но тут простодушный Джейми вылез с пояснениями:

- Правда, ее никто не толкал! Она сама ногами топала, каблук и сломался! И она упала в кресло. А оно старенькое, чуть живое.

А Брайди толстая, кресло сломалось и упало на бок. Вот.

Вот зря Джейми все так выложил! Зря… глядишь и отделались бы по-быстрому и ушли. Но ребенок хотел, как лучше и поторопился, назвал вещи своими именами. Вот ""толстую Брайди"" нам и не простили. Точнее, дамская часть семейства Саймс вознегодовала до предела. Вначале все шло, как водится, по принципу ""сама дура"", но далее у нежной дочурки появилась мысль, и она решила воплотить ее в жизнь. Звенящим от негодования голосом она воскликнула:

- Папа, ты посмотри на этих! Ведь они, вероятно, уносят в своих узлах дорогие вещи и драгоценности! А ты говорил, что это все наше теперь! Ну-ка, оборванка, покажи свой узел!

И она сильно дернула к себе тот узелок с жалкими пожитками, что я держала в руках.

Я не сопротивлялась, легко отпустила узел. Не ожидавшая такого Брайди опять начала валиться назад уже с моим узелком в руках. Но маменька, помня о сегодняшней повышенной летучести дочери, была начеку и успела поймать ее и вернуть устойчивость. Через это Брайди была несколько нервной и принялась с остервенением вытрясать из узла мои пожитки. Я стояла безучастно, равнодушно смотря на то, как валятся на пол мои вещи. Там и было-то - сменная пара старенького белья, аккуратно заштопанные чулки, пара поношенных домашних платьев - одно теплое и одно тонкое, летнее. И тонкое, все вытертое, полотенце - взяла, чтобы руки в дороге вытереть. Ясно, что злата-серебра, да каменьев самоцветных не обнаружилось. Все верно мы с Мартой угадали, когда спрятали то, что мало-мальски было поприличнее. Разъярённая Брайди подступила ко мне с воплями:

- А ну, быстро говори, куда все спрятала? Папа, ее надо обыскать! Она, небось, все в свою одежду зашила!

- Ага, - поддержала я, - в панталоны! Успокойся, отец покойный давно все продал и пропил! Не гнушался ничем, даже моими платьями. Так что ничего мне, а тебе и подавно, не осталось.