Нерушимый 7

— Точные даты еще не определены, — ответил вошедший в раздевалку Витаутович, закрывая обсуждение грядущих соперников. — На самом деле наверху, — он указал пальцем в потолок, — все знают, но нам не говорят. Ориентируйтесь на девятнадцатое-двадцатое октября. А теперь, товарищи, попрошу внимания!

Все смолкли, замерли, уставились на него. Он объявил:

— Завтра, второго сентября, утром наш Александр Нерушимый отбывает на сборы в Москву, а затем летит в Сочи. Наш игрок будет защищать честь Союза! Представили? — Он хищно улыбнулся.

 — В прошлый раз я не смог с вами отпраздновать радостную весть, потому ужинайте… А можете и не ужинать. И все — в «Чемпион»! Нас там уже ждут.

— Ура! — в два голоса воскликнули Погосян с Левашовым.

Димидко укоризненно покачал головой.

— Разлагаете дисциплину, Лев Витаутович!

Тирликас подмигнул мне и вышел.

Глава 14

И сразу — в дамки!

В «Чемпионе» на каждом столике нас ждала бутылка шампанского и закуска. Да не просто чипсы с орешками — креветки, кальмары кольцами, роллы, разного вида сыр и бутерброды с красной икрой.

Фотограф Олег тут же вскочил и принялся нас фотографировать, Дарина, беседующая с мамашей Клыка, которая еще раньше всех просила называть ее по имени — Оксана, встала и зааплодировала. Клык ожидаемо вспыхнул и остолбенел, стоя у входа.

Даже помощника тренера, Петра Казимировича по прозвищу Древний, я заметил. Он пил чай, заедая печеньем.

Какая-то добрая душа натянула под потолком самодельную ленту со словами: «В добрый путь».

Микроб сразу же вытащил высокий стул в середину зала, уселся на него, бармен Кирилл протянул ему гитару, спрятанную за стойкой. Федор ударил по струнам и под до боли знакомый перебор заговорил:

— Саня, брат. Да, брат — это не просто слово, ты действительно всем нам как брат. Мы ни на минуту не сомневались, что ты добьешься всего задуманного! И я горд быть с тобой в одной команде. Мы — чемпионы! — Он закрыл глаза и с жутким акцентом затянул «Квинов»: — Ви-и-и а зе чемпьен!

Песню он спел до конца и ни разу не лажанул.

То есть слова-то он коверкал до неузнаваемости, но в ноты четко попадал. Все захлопали ему. Он встал и сказал:

— Кто еще хочет встать на стульчик?

Вызвался Погосян, залез на стул, чуть не упершись головой в люстру, и провозгласил:

— Вышел Мика на крыльцо… — он лукаво прищурился и продолжил: — показать свое лицо!

Гусак повторил вторую фразу в оригинале своим мультяшным голосом — все покатились со смеху.