Нерушимый 7

Вышел потухший Васенцов и спросил:

— У нас ведь еще остался шанс пробиться в вышку? Справимся?

Глава 23

Крылья

Сегодня, второго октября, истекала неделя, отмеренная Дариной — это была первая мысль, с которой я проснулся. Поезд из Ярославля приходит в девять, сейчас семь, и у меня есть два часа, чтобы побыть наедине с собой и разобраться в ощущениях.

Я потянулся к телефону, лежащему на тумбочке, покосился на аккуратно застеленную кровать Клыка. Повертел мобильный в руках. Хочу ли я написать Дарине? Избавился ли от зависимости? А если напишу и мы увидимся, не привяжусь ли снова?

Ничего не понятно.

Приняв душ, я заварил чай, положил телефон рядом. А вдруг Дарина написала первой? Я проверил сообщения: ничего! Если я ей нравился все это время, то как она сейчас нашла в себе силы, чтобы не написать и не позвонить? Или все это иллюзия? Мы переспали, она прислушалась к себе и поняла, что не надо ей этого. Стало пусто и неуютно. Выходит, меня по-прежнему к ней тянет, и это мое желание, а не особенность ее организма?"

"Приятели говорили, что подсаживались на великолепный секс.

Я нажал на ее имя, выбрал «написать сообщение» и завис, буквы будто бы разбежались и попрятались, отказываясь складываться в слова. Да что ж меня накрывает, словно школьника на первом свидании? Что ей написать? Я отхлебнул чай и не стал особо мудрствовать: «Рина, я хочу тебя увидеть». Подумав, добавил: «По-прежнему».

С Лизой такого не было. С Аленой я нервничал, когда делал ей предложение. Знал, что примет его, и все равно было боязно. А теперь ощущение, что ответ Рины — нечто жизненно важное, и без него никак и никуда. Если пошлет меня — будто кислород перекроют. Я выживу, конечно, но…

Прошло десять минут, а Дарина не ответила. И непонятно ведь, прочла она сообщение и молчит, или еще не видела его. Я принялся мерить шагами комнату, остановил себя, и снова замигала красная надпись в мозгу: «Опасность».

Ну уж нет! Дождусь парней. Они еще вчера отписались, что у Матвеича серьезная травма голеностопа, но хотелось узнать это из первых уст. На тренировку, как я понял, они вряд ли пойдут, сделают себе выходной, а я часов в десять наведаюсь к Дарине в массажный кабинет.

В восемь зазвонил дверной звонок. Прежде чем открывать, я глянул в глазок и увидел Тирликаса, лицо у него было непроницаемым.