Небо в рублях

Знаешь, какие деньги она гребла? Лопатой! Ну за что? Да подобный детективчик я за два дня настрогаю без напряга.

Неожиданно мне стало обидно за Смолякову."

"– Что же не занялись производством криминальных романов? Если сей труд столь замечательно оплачивается и, по-вашему, он совершенно необременителен, писали бы себе и сметали деньги в мешок.

Катерина осеклась. Потом в ее глазах заплескалась самая настоящая злоба, а по щеке, прокладывая бороздку в тональном креме, потекла пьяная слеза.

– У меня нет времени, – всхлипнула подруга детективщицы, – ни минуты свободной, сына вытаскиваю.

– Ну это уже слишком, – возмутилась я. – Понимаю, что выпили лишку, однако все же не следует говорить некоторые вещи, к тому же лживые.

– Кит дрянь!

– Может, и так, но называть его вором и уголовником несправедливо, – покачала я головой. – Если ваши слова достигнут ушей Милады, она может оскорбиться, и тогда – прощай «пенсия».

Катерина пьяно захохотала.

– Если сказать про свинью – свинья, это не обида. А Кит – уголовник.

– Ладно, хватит. До свидания, – кивнула я и собралась встать. Понятно, что Ми не предупредила Катерину о побеге, иначе с какой стати Сонина настолько потеряла самообладание, услыхав об исчезновении Смоляковой?

– Ну уж нет! – заорала Катя и вцепилась в меня. – Уговор был такой: есть деньги – молчу, нет – язык развязываю. А теперь, похоже, она меня наколоть решила, ну так я тогда рот раскрою, по всем газетам раструблю… ик… ик…

– Вам лучше лечь спать.

– Кит сидел! Дали ему не помню сколько, но на зоне он провел два года! – завизжала Катя. – Вот вам страшная тайна Милады. Она тогда ловко все устроила, народ думал – Никиту в армию забрали. Но я-то в курсе! Так-то! А потом, когда Ми писать стала, то… ик… ик…

– Идите в кровать, – вздохнула я, – похоже, вы назюзюкались и несете чушь.

Катерина поманила меня рукой.

– Двигай сюда, ко мне в комнату, покажу интересненькое.

Оказавшись в спальне, Катя, пошатываясь, открыла шкаф, выложила на стол пожелтевшую газету и велела мне:

– Читай.

Я взяла полосу и побежала глазами по тексту.

«Раскрыта банда мошенников, которой руководил Никита Смоляков. В отделение милиции Киевского вокзала обратилась пятидесятидвухлетняя Ольга Машкова. Три дня тому назад ей позвонила дочь Нина, проживающая в городе Львове, и попросила мать немедленно прислать деньги.