Не кровный Брат

Врач взяла свой чемодан и вышла из комнаты. Павел обнял мою маму, которая тихо плакала рядом со мной на кровати.

— Идём. Ей надо поспать.

Мама послушно поднялась и пошла вслед за мужем в коридор.

58

Кирилл.

Блядь. Просто блядь. Больше нечего добавить.

Сел прямо на полу в душевой училища. Все спали, а я сидел на холодном кафеле и меня трясло как от озноба.

Вот так просто, значит? Взяла и отказалась от меня?

В голове бились Лизино равнодушное «да, давай закончим».

Меня колошматило, слёзы жгли горло.

Но я ж мужик, а мужики не плачут. Рвутся изнутри, сгорают заживо, сдыхают в миг после одной фразы, но не плачут.

Но всё равно блядские слёзы катились из глаз, душа меня комком в горле, будто бы я — маленький мальчик в садике, у которого отняли любимую машинку и сломали её навсегда. Она ни слезинки не проронила, стерва. А я… плачу сижу по ней. Тряпка. Какая же я тряпка!

Она меня хоть когда-нибудь любила? Хоть одну минуту, или всё это было силком?

Не этого я ждал ответа…

Я хотел её спровоцировать, и сначала блефовал про расставание.

Думал, так Лиза поймёт меня быстрее. Надеялся, что она скажет что-то типа:

«Кирилл, какой расстанемся? Не горячись. Давай, я всё-таки переведусь за лето и перееду в Питер, и мы попробуем всё наладить!»"

"Но…она не поняла меня, не поняла, к чему я её пытался толкнуть. Я лишь надеялся, что Лиза встряхнётся, испугается, что может потерять меня, и согласится уехать после летних каникул со мной. Время идёт, если до осени мы не оформим перевод, потом опять придётся ждать год.

Так всё по-дурацки в её рисовалкином ВУЗе. А она… Всё на месте топталась, а потом легко согласилась со мной расстаться.

Ситуация с возможной изменой была реальной. Мы в выходной с приятелем пошли на квартиру к товарищам. Некоторые умудряются и погулять, и выпить даже, и с девчонками побыть. Я не знал, что там будут девушки. Одна из них прицепилась ко мне и только образ Лизы перед глазами заставил меня остановиться. Хоть тело и требовало своего, но представить себе, что меня ласкает кто-то, кроме моей малявки, я просто не могу уже.

Девушка, даже имени не запомнил, дотронулась до моей щеки, и я вызверился — никто не смеет касаться моего лица. Терпеть не могу этого. Только ей можно. Было…

Я сказал Гуффи об этом не чтобы показать, какой я гад, а чтобы она поняла, что я готов терпеть ради неё, жду её как верная псина, но мне тяжело…

Никогда не думал, что одной фразой можно уничтожить за секунду.