Наследница долины Туманов

Ненавидела свои длинные немощные ноги, выпирающие колени.

- Амэлла, - голос Каила звучал неожиданно нежно, - ну, чего же ты так боишься

меня?! Девочка моя, ну, открой глазки.

Покачав головой, спрятала лицо в ладонях.

Хумъяр любил рассказывать, насколько я безобразна. Сравнивал со своими

любовницами, оскорблял и детально расписывал мои изъяны. Поэтому сейчас я

представляла, что испытывает этот северянин. Ему противно и мерзко.

Ощутив прикосновение к своим бёдрам, вздрогнула всем телом, и раздвинула

пальцы, смотря сквозь них.

мои колени. Обнял за талию, легонько касаясь пальцами раны.

- Ты такая глупенькая, - тихо шепнул он. - Ты не знаешь, что значишь для меня.

Он тихо рассмеялся.

- Я так долго искал тебя, - его губы лёгкими поцелуями опалили мою кожу.

Рвано выдохнув, сжалась в его объятьях."

"Ничего более не говоря, он поднялся и, подхватив меня на руки, понёс в купальню.

Бережно опустив в наполненную лохань, Каил распустил мои волосы.

Я молчала, не зная, как себя вести.

что всё у нас в порядке. Что ничего, из ряда вон выходящего, не происходит. Налив

на небольшую ветошь немного мыла, северянин, сжав мою стопу, принялся её

тереть нежными круговыми движениями, медленно продвигаясь вверх. Наблюдая

за действиями его рук, я не понимала мотивов его действий.

- Я ведь уродливая, гер Каил, и ты ни можешь этого не видеть! - прошептала я,

сгрызаемая своей неуверенностью и стыдом. - Зачем ты терзаешь себя и меня?

Его руки замерли, а затем, отбросив тряпку, он потянулся и зажал в ладонях мою

голову, приподнимая её вверх.

- Хочешь знать, что я вижу, моя вартеса? - в его взгляде было столько злости. - Я

вижу красивую молодую женщину, мою женщину, которую изломали и искалечили.

И я сейчас не про твою спину, Амэлла. Ты прекрасна, но не понимаешь этого.

- Не ври! - крик вырвался сам собой из моих уст. - Не смей мне врать, северянин. Я

вижу своё тело. Я знаю, какое оно. Я урод.

ты не можешь это отрицать. Не можешь!

На его губах появилась зловещая улыбка. Он словно скалился зверем.

- Закрой свой рот, прелесть моя ненаглядная, и никогда больше не смей так о себе

говорить, - от такой грубости я растерялась. - Калека! Да, это я отрицать не буду. Но

с этой бедой справлюсь. Будешь ты у меня, и ходить, и танцевать. Урод! Я вырву

язык тому, кто посмеет тебя так назвать. Я и тебе не позволяю это делать.