Наследие Сири

Его звали Севал, он был братом Севара, который пятнадцать лет назад потерялся на ярмарке, который предал свою родину и отправился на юг, туда, где возможно было показать свои знания, где можно добраться до титула, и где можно ввести рабство.

— Здравствуй, Севал, или как тебе удобнее? Good morning[1]? Джон, Том? Или ты Уильям? Я понимаю, наш язык автоматически стал вот этим, средним языком, на котором говорят люди в этом мире. Я развяжу твой рот, но, если он хоть звуком даст понять окружающим кто мы, тебя признают сумасшедшим, и выкинут за борт.

— Кто ты? — его лицо было зеленоватого оттенка, губы синими, щеки заметно опали, и весь он как-то осунулся, поблек.

— Я Сири с севера, я жена человека, который племянник этому телу, — я ткнула его в плечо.

— У меня нет брата!

— Севар, который терпел твои выходки, твое сумасшествие, — я оглянулась — нет ли кого по близости. — Он думал, что ты сошел с ума, а ты просто не мог смириться, что оказался в другом мире, так?

— У меня там был дом, который я с трудом оплачивал, у меня были друзья, — неужели он плачет, и правда, по его щекам текли слезы.

— А смириться с неудобствами ты не смог, правда? А на ярмарке увидел людей в лучшей одежде, которые рассказали, что там тепло и сытно? Почему ты на севере не начал заниматься поиском руды?

— Откуда ты?

— От верблюда! — я не могла продолжать разговор с ним — только жалость к слабому человеку не давала моей злости и ярости выйти полностью.

Все чаще на корабле начали возникать ссоры, недовольство, тут и там я слышала шепот о том, что «нас везут на смерть, мы никогда не вернемся на землю». Прошло тридцать дней с дня нашего побега. Ежевечерне, как только люди уходили спать, я приходила к Брану, садилась с ним рядом в носовой части, укрывшись одеялом, и разговаривала.

— Бран, представляешь, нам сегодня показалось, что мы видели птиц, думаешь рано еще?

— Сири, я знаю, что люди испуганы, я знаю, как они себя ведут, и что они говорят.

— Нет, ты сейчас не будешь опускать руки, и даже не будешь думать о плохом. Как ты считаешь, мы идем сейчас правильно?

— Совершенно точно уверен, что правильно, Сири.