Наследие Сири

Это значит, сухая она будет просто белоснежной. Я развесила ее на солнце и пошла с Истой в загон — нужно вывести овцу и посмотреть, как она стрижет. Я нашла в мастерской несколько деревянных палочек непонятного назначения, они были достаточно крепкими, похожими на палочки для суши. Попросила Юту найти примерно такие, или найти это дерево. Она с удовольствием побежала на берег реки. Там росло что-то похожее на ивняк, только листья были круглые и толстенькие на самой вершинке ветки. Совершенно гладкая ветка это идеальный вариант для спиц.

Мы с трудом закончили стричь одну овцу, хоть Иста ее стреножила, она дергалась, и я боялась поранить животное. Первобытные ножницы — два ножа соединенных клепкой, а между ручек натянут кусок кожи. Что они могли — только не распадаться. Нажав на ручки, приходилось пальцами обратно раздвигать ножи. Руки немели, между пальцев появились мозоли. Вот тебе и лучший стригаль!

Иста посмеялась надо мной, уверила, что я точно вспомню, и начала треножить вторую овцу. Это было просто адски неудобно, больно и не интересно.

Бабушка стригла овец у сестры и я была еще маленькой, когда меня брали с собой. На ножницах у них была пружина, и им просто нужно было сжимать рукоятку. А тут, только настроишься, а овца дернется и все разлетается в руках.

Солнце садилось, когда мы услышали от реки голоса — отец возвращался с лошадьми. Юта побежала его встречать, а мы закрыли овец в загоне и пошли к реке помыться. Юта принесла нам мыло и полотенца и присоединилась к нам, уверив, что дед закрыл лошадей и сел ужинать, после чего собирается сразу лечь спать.

Мы помылись и я решила просто поплавать. Оказалось, что девочки не умеют плавать. С Ютой все прошло быстрее — она начала плавать по собачьи уже минут через десять, а Иста боялась и никак не могла довериться мне — все время опускала ноги на дно, боясь его потерять. Мы с Ютой по-доброму смеялись над ней, но она попросила обязательно научить ее.

Высохли на плотике, оделись и вошли в дом. По храпу мы поняли, что дед заснул. Я принесла с улицы высохшую мотушку, Иста поставила греть ужин и чай.

Солнце садилось. Я страшно устала, но решила-таки попробовать, мне не давала покоя мысль, что вязание можно сделать очень доходным. Да и ноги в холода будут в тепле.

Я села возле огня, позвала Юту, она с удовольствием принимала участие в новом, неизвестном для нее процессе. Я снова повесила мотушку ей на руки, развязала узелок, скрепляющий нити и мы смотали большой клубок прекрасной белоснежной пряжи.