Наследие Сири

— Но ваши правители сами привозят сюда людей с севера, и делают свободных людей рабами…

— Жоала, меня зовут Жоала, мне столько рук, что надо собрать здесь всех, и считать. Ты пришла сюда не сама, а он пришел сам, и наши боги сейчас не могут говорить с правителем, не могут говорить ему правила, — она взяла очередную рыбу, что прыгала в холщовом мешке у ее ног, взяла за хвост, размахнулась, и ударила ее головой о камень. Та притихла, и старуха начала ее чистить.

— Кто «он»? Кто изменил вашу жизнь? — я присела напротив на бревно и посмотрела ей прямо в глаза.

— У него нет имени наших богов, как у тебя. Но ты хочешь уйти, а он не хочет уходить от нас, — боги уже забирают наших мужчин в воду, но правитель не слушает богов.

— Вы говорите про Ваала?

— Нет, это не его имя.

— Это тот, кто называет себя этим именем?

— Да, уходи…

— Нет, я не хочу уходить, я хочу помочь вам, я хочу, чтобы человека с этим именем не стало здесь, — я смотрела в ее почти белые от катаракты глаза, и меня пугало, когда она поднимала их на меня.

— Ты не врешь. Ты живешь в доме наших богов. Там правители видели вещие сны, но правителю запретили там жить. Правитель должен видеть воду, землю и воздух. В том месте их видно, и боги говорят ему в окна. Ты не слышишь их.

— Я хочу помочь вам…

— Ты не врешь, — перебила меня старуха. В начале холодов я пришлю к тебе людей. Они скажут тебе, что пришли слушать богов, пусти их в свой дом.

— Хорошо, — автоматом ответила я, и хотела задать очередной вопрос, но она сказала: «иди, сейчас он придет сюда, не показывайся ему», и отвернулась от меня.

Я осмотрелась, и увидела, что Ваал с Мальяном гуляют в толпе. Я опустила голову, повернулась спиной к этой паре, и пошла сделать круг вокруг них через толпу.

Осенью и вправду, хоть я уже и забыла, к нам постучались ночью. Оми и Сига вышли к калитке. Я тоже встала, накинула одеяло, и стояла в дверном проеме. И когда услышала, как они сказали: — мы пришли слушать богов, я велела впустить людей.

Мы с девочками молча сидели на моей кровати. Они ушли молча в тот момент, когда первый луч солнца скользнул в окно. Не подавая знаков, не говоря ни слова, они повернулись на Восток, поклонились, и вышли из дома. После этого люди в городе стали улыбаться мне.