Наследие Сири

Ты делаешь одежду, которую никто до тебя не делал, ты лечишь раны, как не лечат наши знахари, ты умеешь держать себя в моменты, когда остальные не могут даже смолчать. Что ты умеешь еще? Ведь ты не все свои секреты раскрыла своим людям. Ты знаешь больше, Сири. Так вот, я сейчас закончу наш разговор, объяснив, что ты сама можешь сделать для себя. — она отпила из стакана, он снова встал на стол, и в него добавили воду. Как хорошо принимать информацию избегая картинки — обостряется слух, обоняние, ты перестаешь быть зависимым от того, что тебе предлагают в красках, от того, что отвлекает от главного.

Ее дыхание участилось, руки дрожат, ставя стакан. У Сиги руки стали немного подрагивать на слове ""дикари"".

— Завтра вечером ты будешь говорить с одрусом, и решишь, что делать со своей жизнью. Либо ты будешь давать этой земле новые знания, и заставлять ее расцветать, либо станешь в нескольких, выбранных нами домах, матерью детей, но только на пару месяцев. А если и там ты не сможешь быть нужной этой земле, у нас есть рудники, где работы достаточно.

Больше вариантов нет, Сири. — я услышала как скрипнул стул, я знала, что эта тварь сейчас смотрит на меня, и я чуть подняла уголок губ.

— Сига, ты плохо натерла мне шею, разомни ее, не ленись! — говори что нужно, Сири, молчи, молчи о том, что у тебя на душе, Сири….я устрою тебе, я обязательно устрою тебе и рудник, и материнство на дне вашего прекрасного залива, где ты будешь кормить рыб не больше пары месяцев, пусть сейчас мои пальцы до боли щиплют бедра на дне ванны, чтобы не выскочить из нее, и не утопить прямо в ней.

Они точно так же схватят твои щеки, и за них приведут тебя на берег.

Дверь хлопнула, но я не сразу вышла из роли. Сколько же усилий, сколько жизни нужно вырезать из сердца, чтобы вот так, как Сига, или как Фари, стоять и мыть людей, которые сломали твою жизнь, улыбаться им. Самые сильные здесь. Самые слабые, у кого не поднялись руки, видимо на рудниках. Родители Сири давно угнаны сюда. Только вот как они выглядят? Как выглядит Бран? Я надеюсь он похож на Севара.

Хоть капельку. Я открыла глаза. Сига держала полотенце. В комнате кроме нас никого не было.

— Сири, я знаю, что ты не специально. Я всё поняла, — шептала она, вытирая мне голову, когда я громко напевала бравую мелодию о тореадоре. Я знаю что предложить им, потому что мне больше нечего.

— Неси много еды, Сига. Я буду петь, а ты на ухо мне все расскажешь. И вместе покушаем — мне одной это в горло не полезет.