Наследие Сири

— Расскажи мне, куда меня везут, и чем я привлекла ваше внимание, что вы наняли человека, выкрали меня, и тащите сейчас в такую даль? — я не смотрела на нее, только боковым зрением наблюдала за тем, как она кутается в шубе, я смотрела вперед. Солнце сегодня было теплым, ветра мало, и гребцы трудились с удвоенной силой.

— Ты должна радоваться, что тебе оказана честь жить в другом, более достойном месте. Я гарантирую, что ты не будешь рабыней, только если сама не решишь глупить. У тебя будет прекрасная жизнь, даже если ты окажешься строптивой.

Но если ты окажешься глупой, то лучше тебе умереть, Сири, лучше умереть, — она поймала мой взгляд, — я ответила на твой вопрос максимально точно. Больше я не могу тебе сказать, потому что не имею права, — она так мастерски пользовалась речью, мимикой, и даже ее тело говорило каждым движением.

— Мне бы хотелось более конкретно знать свою судьбу. — я говорила теперь голосом подруги — более мягко и доверительно, и она заметила эту ноту — ее улыбка, которую она попыталась скрыть, вытянув губы немного вперед, говорила, что она знает все эти приемчики, и с ней они не пройдут.

— Наша судьба — дорога к самому лучшему месту. Но, если место, где ты живешь, будет недостойным, твой путь станет мучительной болью, а к лучшему месту придет только твоя голова, — она сверкнула глазами, стянула воротник на шее, и чуть заметно мотнула головой. Из-за моей спины вынырнула Фари — ее служанка, открыла дверь в ее каюту, и пропустила хозяйку вперед. Перед спуском она посмотрела на меня, и уже с жалостью на лице, очень тихо сказала:

— Ты очень умная, лучше отдай свою голову, чем мучить свое тело.

Больше я не могу сказать. — она обернулась по сторонам, словно боясь, что наш разговор могли слушать, и спустилась по лестнице.

Мне стало еще более непонятно, чем до этого разговора.

— Оми, сколько нам еще находиться в море? — я серьезно, почти зло задала вопрос, давая понять, что лучше ей ответить.

— Прошло десять светов, значит еще десять и половину светов.

 — она надеялась, что мы наконец спустимся в тепло, и я показала, что да, пора греться.

Внизу я подозвала ее к своей кровати, и показала, чтобы она села рядом. Показала поднять ноги как я. Она сняла сапоги и повторила. Я накрыла ее шубой, а когда она возмутилась, топнула ногой. Села на табурет у стола, взяла кусок хлеба, жевала и думала. Я считала, что прошла неделя, а прошло десять дней, значит спала я трое суток, поэтому я была так голодна.