На крутом вираже

Он миновал хозяйскую спальню, комнату Виктора… И тут впереди открылась дверь гостевой комнаты, и оттуда вышел человек, которого они как раз собирались допросить, – бизнесмен и партнер хозяина дома Анатолий Перевозчиков. Впрочем, было не совсем правильно говорить, что Перевозчиков вышел – он еле держался на ногах и с трудом перешагнул порог своей комнаты. Бизнесмен держался за голову, и вокруг его руки расползалось кровавое пятно. Кровь текла и по руке, капала на белоснежную рубашку.

– Что с вами? – кинулся к нему Коптелов.

"– Да… – с трудом выговорил бизнесмен. – Как больно! Я сейчас упаду…

И он действительно стал оседать на пол, держась за дверной косяк. Оперативники вовремя подхватили его, и капитан спросил:

– Куда его? Может, вниз, на выход? И сразу «Скорую» вызвать?

– Да, врача надо, – ответил Гуров. – Но во двор еще успеем вынести. Давай его назад, к нему в комнату занесем и положим. Может, его совсем перемещать нельзя. И вообще, надо посмотреть, насколько рана серьезная.

Они внесли гостя в его же комнату. Здесь царил идеальный порядок: кровать была застелена, стол пуст, нигде ни одного предмета одежды.

– Найди чистое полотенце, смочи и дай сюда, – скомандовал Гуров капитану, когда они положили раненого на кровать. – И потом сразу звони, вызывай «Скорую».

Когда Коптелов вышел, Лев посмотрел на Перевозчикова и попросил:

– Вы не могли бы на секунду убрать руку с головы? Надо взглянуть на рану.

– Попробую… я попробую… – слабым голосом проговорил тот.

Лев склонился над раной, взглянул с одной стороны, с другой…

– Я, конечно, не врач, – сказал он, – но на первый взгляд рана не кажется опасной. Такое впечатление, что пуля прошла по касательной – чиркнула по голове и содрала кожу.

Тут вернулся капитан с полотенцем. Лев осторожно вытер кровь вокруг раны и еще раз убедился, что она неопасна – царапина, а не рана. Капитан тем временем вызвал «Скорую помощь».

Дверь открылась, в комнату вошел Георгий Селезнев, за ним виднелись головы других домашних.

– Толя, что случилось? – Хозяин дома был страшно взволнован. – Ты что, возился в ружьем?

– Нет, Жора, не возился, – ответил Перевозчиков. – Должен тебя огорчить: в твоем доме в меня стреляли.

Гуров решительно шагнул к Селезневу, вытесняя его из комнаты:

– Простите, Георгий Юрьевич, но сюда пока нельзя.

Закрыв дверь, он вернулся к раненому и спросил его:

– Я вижу, вам стало немного получше.