На крутом вираже

Он говорил об этом так уверенно, потому что знал, что никто не выбрасывал пузырек за гаражом. И он не был заинтересован в том, чтобы оперативники копали в этом направлении. Но не мог же Лев сказать Коптелову, где он на самом деле нашел пузырек! В этом случае подозрения капитана относительно Вахтанга Абашидзе вспыхнули бы с новой силой, и он бы снова превратился в главного подозреваемого.

– Уверен, что этот поход убийцы к гаражу остался незамеченным, – повторил Гуров. – Впрочем, мы можем это уточнить во время допросов.

– А вы с кого думаете начать?

– Мне кажется, правильнее будет начать с обслуги – с садовника, охранника и повара. Конечно, они не были в столовой, не знают, что там происходило. Зато они не связаны родственными и деловыми узами с хозяином дома, они независимы и могут рассказать что-то важное. Только давайте расположимся не в гостиной, где допрос легко подслушать, а попросим у Селезнева его кабинет.

Коптелов отправился к хозяину дома договориться о месте для допроса.

– Скажи, Николай, чем ты занимался вчера вечером? – спросил капитан, когда садовник сел перед оперативниками на стул.

– В парке работал, розы подрезал, а после подкармливал, – ответил Николай.

– Ты находился далеко от дома?

– Не очень далеко – отсюда до розовой клумбы, где я работал, меньше ста метров.

– За время работы ты видел кого-нибудь? Кто-то проходил мимо?

– Нет, никто не… – начал садовник, но вдруг перебил сам себя: – А знаете, я, пожалуй, вру.

– Ты понял, кто были эти люди? – включился в допрос Гуров.

– Нет, не понял, – признался садовник. – Я почему их голоса не узнал? Потому что говорил в основном один, и этот голос был мне незнаком.

– Так, может, это был Перевозчиков? – спросил капитан. – Его голос ты знаешь?

– Нет, откуда мне знать? – ответил Николай. – Я этого человека только издали видел, когда он в дом входил. А слышать, можно сказать, никогда и не слышал.

– Значит, голос Перевозчикова ты не мог узнать?

– Нет, не мог.