На крутом вираже

 – Во всяком случае, преступника он нам найти не поможет, наверняка на нем нет никаких отпечатков – убийца об этом позаботился. Но пузырек является вещественным доказательством в уголовном деле об отравлении. И уничтожать такое доказательство я не имею права. Так что я, наверное, сегодня же предъявлю его полиции. Скажу, что провел собственный обыск и нашел этот пузырек в кустах за гаражом. Это будет выглядеть правдоподобно – убийца мог выкинуть улику, поскольку она стала для него опасна. Но мне интересно, кто и когда мог поместить этот пузырек в твой шкаф.

Повар думал несколько минут, потом ответил:

– Из хозяев никого не могу припомнить. Нет, никого. Хотя… Да, заходила Инесса Максимовна, спрашивала, буду ли я класть в салат базилик или только тмин. Мы немного поспорили, нужен ли базилик, и я согласился сделать, как она сказала. Вот и все, больше никто не заходил.

– Где она стояла, когда вы разговаривали? Покажи точно.

Вахтанг встал и показал, как хозяйка входила и где остановилась.

– Нет, если она дальше не прошла и ты все время здесь находился, она никак не могла подложить пузырек в шкаф, – покачал головой Лев. – Скажи, а Николай или Борис не оставались в кухне одни, может, ты куда-то выходил?

И снова повар призадумался, но на этот раз ненадолго.

– Оставались, конечно. И тот, и другой. Они же здесь постоянно появляются, свои люди. Да, я выходил в холодильник за мясом, а Борис здесь сидел, кофе пил.

– Кухня ведь не закрывается, сюда любой человек может войти в любое время?

– Да. Во всех домах так. Нигде кухню не запирают.

– А сегодня как долго тебя на кухне не было?

– Как долго? Трудно сказать. Пожалуй, если все мои отлучки сложить, с утра и до ужина получится часа три.

«Что толку спрашивать дальше? – подумал Гуров. – За три часа тут мог побывать кто угодно. Теперь надо хорошенько допросить тех, кого Вахтанг считает «своими» – охранника и садовника.

Он доел омлет, допил кофе и отправился в свою комнату. Лев еще раньше заметил, что дверь в комнату не запиралась, но в первую ночь это его не беспокоило. Теперь же он решил, что нужно иметь какую-то защиту, и, перетащив к двери прикроватную тумбочку, подпер ею дверь. После этого лег и спал крепким сном без сновидений."

"Проснулся Гуров около одиннадцати. Оделся, умылся.