Морской волк

У меня возникло подозрение, что общее количество британцев и макак (а испанцы их не различают) — величина постоянная, поэтому испанским Гибралтар станет тогда, когда обезьяны восстановят свою численность. Во что я не верю. Макаки так зажрались и обленились, что даже в вопросе воспроизводства ждут помощь туристов.

К нашему борту сразу подошли несколько лодок с продуктами и вином. Подозреваю, что обслуживанием судов здесь существовало вечно, с тех пор, как на полуострове обосновались финикийцы, а может, и еще раньше.

Цены были довольно высокие, но кто-то из матросов что-то покупал. Я приказал своему экипажу не расслаблять, потому что от кастильцев можно ждать чего угодно, а сам отправился на берег с небольшой охраной. Уверен, что и кастильцы такого же хорошего мнения о нас. По крайней мере, караул на палубах обеих каракк усиленный.

Патроном галеры оказался маленький пухлый мужчина лет тридцати четырех, улыбчивый и крикливый. Он не мог находиться в состоянии покоя. Даже когда стоял, дергался и размахивал короткими руками, которые торчали из очень широких рукавов алой шелковой рубахи.

Матросы делали свое дело, абсолютно не реагирую на крики патрона. Наверное, воспринимают его, как обязательное звуковое сопровождение работы.

Я облегчил их труд, спросив патрона:

— Тебе гребцы нужны?

Он сразу перестал давать ценные указания, но, задавая вопрос, руками размахивать продолжил:

— Что за гребцы?

— Пленные мусульмане. Шестьдесят восемь человек, — ответил я.

Везти их дальше у меня не было желания. Даже при ограниченном рационе, на них уходило много воды и еды.

Плюс опасность бунта. Я не был уверен, что морские пехотинцы охраняют их так, как мне хотелось бы, поэтому ночью запирал дверь каюты изнутри. Мысль проснуться от того, что тебе перерезают глотку, казалось не такой уж и неосуществимой.

— И почем? — спросил патрон.

Я не знал, сколько стоят рабы. Члены моего экипажа предполагали, что не меньше сотни экю за голову, но цену определяют не мечты продавца, а возможности покупателя.

Я ответил уклончиво:

— Если заберешь всех, отдам на четверть дешевле.

Оплата только золотом.

— Нет, это слишком дорого! — воскликнул он, замахав руками еще быстрее. — Дам по пять альфонсино! Не больше!

Я предположил, что пять — это половина цены, и потребовал семь. Сошлись на шести с половиной золотых монетах за одного раба.

— Четыреста сорок два, — подсчитал я в уме. — Пусть будет четыреста сорок альфонсино.

Кастилец посмотрел на меня с ужасом, будто увидел дьявола.