Морской волк

Командир караула — коренастый шатен в синем гауне с серебряными пуговицами, килте в бело-синюю клетку и черной кожаной портупее с серебряными круглыми бляшками с ликом святого Андрея, вроде бы, на которой висел короткий и широкий меч, наверное, фальшион, — поприветствовал меня, как старого знакомого. Сделал он это на родном языке. В предыдущий визит я поздоровался с ним на шотландском. В моем словарном запасе было всего с сотню шотландских слов, но и тех, что произнес, хватило, чтобы шотландцы считали меня чуть ли не земляком.

— Прискакавший вчера гонец сказал, что король сейчас в Сен-Флоране под Сомюром, но собирается перебраться в Бурж, а потом вроде бы в Лион, чтобы быть поближе к тем местам, где воюет герцог Бургундский. Так что можешь до весны гоняться за ним и так и не догнать. Как-то раз итальянские послы не могли полгода его догнать, — рассказал мне командир караула. — Лучше жди здесь. Рано или поздно король приедет сюда. Он мне сам говорил, что только в Плесси чувствует себя в безопасности.

Была у короля привычка общаться накоротке с простыми смертными. Он мог поговорить о жизни и даже спросить совет у нищего на паперти и зайти выпить вина в обычный трактир, угостить там всех и заплатить в несколько раз больше счета. Беднякам и среднему классу это импонировало, богатые купцы считали умелым, как будут выражаться в будущем, повышением своего рейтинга, а сеньоры — придурью.

То же самое мне посоветовал и Жан Дайон, сеньор дю Люд.

Он якобы был оставлен в Плесси для выполнения личных указов короля, которые нельзя было доверить абы кому. Так в эту эпоху называли опалу. Она пошла Жану Дайону впрок. По крайней мере, самодовольство и заносчивость вернулись на тот уровень, что был в Ла-Тесте во время нашего знакомства.

— Сейчас к королю лучше не соваться. Он не умеет жить спокойно. Всё время должен охотиться или на зверей, или на людей, воевать с кем-нибудь. Нет внешних врагов — найдет внутренних, нет внутренних — займется личным окружением.

Я даже рад, что сейчас вдалеке от него, — объяснил сеньор дю Люд и добавил злорадно: — Вот увидишь, скоро будет наказан кто-нибудь из его нынешнего окружения!

Я даже знаю, чьего наказания он желает больше всего — нового фаворита Людовика Одиннадцатого, сеньора де Аржантона, как теперь называли Филиппа Коммина, бывшего секретаря герцога Бургундского.

Король Людовик прибыл в Плесси в конце марта.