Брат жениха. Он хочет меня

Это возможно только после развода, а в то, что он разведётся, да ещё когда связан с женой деньгами, я категорически не верю. Сказки — не мой любимый жанр. Очень редко уходят из семьи к другим женщинам. Почему же я должна вдруг стать исключением?

Комната для Лиски тоже очень понравилась — гора игрушек, детский столик для занятий и игр, на потолке наклеены изображения планет. Мебель тоже вся явно новая и красивая. Да уж, Марат постарался — комната для истинной принцессы.

Спустилась вниз и прошла по остальным комнатам.

Когда же я уже разобрала добрую часть вещей, а вторая кричала вокруг меня полным бардаком, вернулся Марат. С букетом красных роз… Я закатила глаза. Ну, начинается…

— Зачем? — только и спросила я.

— Просто, — пожал плечами Марат.

— И ты решил, что угрозы можно замолить цветами? Оригинально. Поставь их вон в ту вазу.

Марат смущённо почесал в затылке, а потом сделал, как я просила — поставил розы в вазу, в которую предварительно набрал воды. Отметила про себя, что они очень похожи на те, что он прислал мне тогда с запиской, в день отлёта в США навсегда…

— Ты ещё не всё вещи разобрала? — спросил он, оглядывая беспорядок вокруг.

— А ты догадливый, — съязвила я.

— Хорошо. В прятки играли. Я делал вид, что не вижу её носков, выглядывающих из-под двери шкафа.

Невольно рассмеялась. Да, игры с детьми — они такие. Сложно представить, что такой большой босс, грубиян и просто засранец Марат вдруг кого-то сюсюкает, но с Алиской он именно такой: нежный, добрый, искренний.

— Ого, а чья гитара? — спросил он и потянулся к инструменту.

— А ну, убрал руки!

Я попыталась с ним бороться, но этот медведь сильнее, и лапы у него длиннее моих рук, он уцепился за гриф и потянул к себе гитару, что стояла в углу, прислонённая к стенке.

— Она ценная! Отдай быстро! — ругалась я и скакала вокруг него.

— Чем же? — изогнул бровь Марат, подняв её над головой. — Ты копила на неё деньгами со школьных обедов?

— Очень остроумно, — буркнула я. — Это мамы моей гитара. Как память. Отдай, пожалуйста.

Он перестал смеяться и опустил руки, протягивая инструмент мне.

— Прости… Я не знал.