Брат жениха. Он хочет меня

В своём возрасте ещё такая бодрая, играет с ребёнком. К ней Алиса прониклась быстрее других и даже улыбнулась ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ангелина, — услышала я голос матери Марата возле себя и повернула голову. — Идём на кухню. Мне нужна помощь.

А вот и задушевные разговоры подоспели, кажется… Но делать нечего, отказаться нет причин, да и неудобно это. Встала и пошла следом за женщиной, которая за собой прикрыла дверь. Достала хлеб, масло и икру.

"— Бутербродов мало на столе, тебе не показалось? — спросила она, очевидно, тоже испытывая неловкость, оставшись наедине со мной.

— Мне кажется, на столе в достатке всего, — ответила я. — Всё очень вкусно и красиво.

— Спасибо, — вяло улыбнулась она. Женщина явно хочет говорить не о бутербродах, просто не знает, с чего начать. — Но всё равно, давай сделаем ещё с икоркой.

— Давайте, — пожала я плечами.

Мы принялись мазать маслом тосты. Елизавета Ивановна всё поглядывала на меня.

— Линочка, а почему же ты не сказала о малышке? — решилась задать она вопрос.

— Мы плохо расстались с вашим сыном. Я не хотела, чтобы он знал. Простите, это всё слишком сложно, — ответила я ей. — Так вышло. Что уж теперь… Сейчас вы знаете.

— Да, спасибо, что привезла её. Хоть посмотрели на внучку. Такая красавица… А что же у вас случилось? С Маратом. Раз уж он… тебя забрал у брата.

Ей сложно было говорить со мной об этом. Но, кажется, она не винила меня ни в чём.

— Не вышло у нас, — ответила я. Вдаваться в подробности я не собиралась.

Она какое-то время помолчала, потом снова заговорила:

— Ты ведь знаешь, что Марат женат?

— Да. Знаю.

— И мы Лилечку очень любим. Не хотелось бы, чтобы этот брак развалился. Ты… понимаешь меня?

— Понимаю. — Что ещё я должна была на это сказать?

— Ты же не планируешь Маратику голову морочить, правда? Я всё думала, что он так Марка сторонился, а он из-за тебя это…

— Не планирую.

— Помни, пожалуйста, девочка, что теперь Марат имеет жену.

— Не беспокойтесь, нас с вашим старшим сыном связывает только Алиса, — заверила я её, осознавая, что и сама не готова была бы переступить эту грань.

Разговор мне был неприятен, но я понимаю её, как мать. Она просто не хочет, чтобы сын опять страдал. Точнее, оба сына.

— Что ж… Хорошо, — кивнула женщина. — Давай отнесём бутерброды к столу тогда.