Брат жениха. Он хочет меня

Пассажиров просьба пройти к воздушному коридору"", — металлический женский голос разнёсся по всему аэропорту.

Я взял свою небольшую ручную кладь и оправился к нужному коридору. Стандартная процедура проверки документов на входе в самолет, и вот я занял место у иллюминатора.

Наконец-то я смог выделить буквально несколько суток, чтобы слетать домой. Бизнес растет и развивается: за два с половиной года, что я нахожусь в США, уже крепко встал на ноги и теперь не так нуждается во мне. Появился довольно большой штат сотрудников, и теперь мне есть на кого оставить своё детище, чтобы я смог отлучиться.

Увидеть родных буду очень рад, буквально предвкушаю встречу. Только один момент меня смущает — я отчего-то начинаю волноваться от мысли, что увижу Марка с Линой.

Последний год я почти уже не думал о ней и свыкся с фактом, что она теперь с ним. Она хотела, чтобы я её забыл, и я это сделал. Так мне казалось до того момента, пока я не согласился наконец приехать вместе со всеми на юбилей мамы. Тут я отказать никак бы не смог.

К матери я всегда мягок, чего бы это ни стоило мне самому. До этого я ездил только после праздников и поздравлял родных отдельно. Не хотел сталкиваться с братом. Когда понял, что он будет, конечно, на дне рождения нашей мамы, и будет с женой, ощутил лёгкое волнение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Почему я вдруг нервничаю? Ну, Ангелина и Ангелина. Она просто человек. Не мой человек. Человек из прошлого.

Не моя женщина. Мне казалось, я уже перелистнул эту страницу. Она сделала шаг в новую главу первой. Я тоже стал жить своей жизнью. Не понимаю, почему же тогда меня волнует этот призрак прошлого? Наверное, потому что расстались мы слишком неопределённо. Когда осталась недосказанность, забыть труднее, и так и остаётся всё странными воспоминаниями, которые, как ни крути, отличаются от других. Что ж… Два дня как-нибудь переживём в одном доме. Надеюсь, этот дурацкий нервяк исчезнет очень скоро. Наверняка, Она тоже изменилась уже. Все мы меняемся, стареем…

В самолёте уснул и открыл глаза, когда мы уже опускались над серой Москвой. Даже летом она почему-то серая с высоты полёта. Но всё равно я испытал невероятный душевный подъём — я дома. Прожил в Нью-Йорке больше двух лет, а всё равно своим домом считаю Москву и дом родителей.

Посадка прошла без каких-либо сложностей. Такси поймал тоже легко и уже через полтора часа оказался у двери дома.