Мой злой Фей

Фиг тебе, Злыдень! Фиг! Тебе!

— Девушка, можно машину на улицу…что ты делаешь? — прошипел, когда откинула полотенце в сторону, бесцеремонно на колени перед ним опустилась, ладонями провела от коленей и выше, к ширинке, — это я не вам!"

"«Что делаю, что делаю, — ворчала мысленно, одновременно сосредоточенно пытаясь забраться к нему в штаны, — щеки собралась тянуть! Не понятно что ли?!»

И если сам Лукьянов вознамерился меня выпроводить, то его член явно был не против продолжения, моментально отреагировав на мои действия — толчком выпрямляясь, стоило только прикоснуться.

Губы облизала, чувствуя, что пожар, немного притихший после первого раза, разгорается, с новой силой.

— Хочу тебя, — трусь об него, не срывая своих намерений, плавно покачиваю бедрами, поглаживаю вздыбленное мужское естество, — долго, медленно, со вкусом, а потом еще раз, как в коридоре, без прелюдии, грубо.

Склонившись, прохожусь губами по плоскому животу, целую около пупка, спускаясь ниже. Пальцами очерчиваю красивый, идеальный член, сгорая от желания вобрать его в себя, почувствовать вкус.

Голубые глаза наблюдают за мной неотрывно, темнеют, наливаясь звериной похотью. Кадык нервно дернулся, когда языком нежно головку обвела.

— По какому адресу машину? — слышу писклявый голос девушки-оператора, и снова призывно трусь об него, губами обхватывая возбужденную плоть.

— Отбой, — хрипло отвечает он и сбрасывает звонок, окончательно сдавшись.

Мурча довольной кошкой, прикрываю глаза, с наслаждением лаская его.

— Зараза! — шипит Лукьянов, когда прикусываю легонько, игриво и смотрю на него, невинно хлопая глазами. Тут же к себе поднимает, усаживая сверху, сминая рот требовательным сердитым поцелуем, задницу сжимает, сильнее придавливая к своему паху, чтобы почувствовала его желание.

Тянет кверху, обхватывает тугой, налитый член, рукой направляет в меня и усаживает на него, заполняя до краев.

Сумасшедшая ночь. Началась в коридоре, потом продолжилась в гостиной, перетекла на кухню, оттуда в ванную и завершилась в спальне, когда в окна уже бил уверенный рассвет.

Взрослые люди. Никаких запретов, никакого стеснения, только мы, жадно пробующие друг друга на вкус, горящие, безудержные в своем стремлении получить удовольствие. Выпили друг друга до дна, опустошили, без сил провалившись в глубокий сон.