Многая лета

Человек, и всё тут! — Он одним махом осушил чашку с чаем и провёл пальцем по затейливому узору из роз. — Ишь, красота какая. Хорошо господа жили. А я ведь, Фаина, по делу пришёл, — он поставил чашку на скатерть. — Есть у меня к тебе поручение организовать наш, большевистский детский сад, чтоб, значит, матери детьми не прикрывались и от трудработ не отлынивали.

— Какой такой сад?

Фаине показалось, что её стукнули по шее, настолько спутались мысли.

— Уж не знаю какой, тебе видней. Подбери себе парочку помощниц, помойте бывшую москательную лавку, что возле арки, да приглядывайте за детишками, пока мамки заняты.

— Где же я возьму помощниц? — невпопад залепетала Фаина, полностью сбитая с толку.

— А это уж твоё дело, — сказал Тетерин, как отрезал. — Дано поручение — значит, выполняй. Наша советская власть зря словами не разбрасывается.

Он шёл к выходу, а Фаина бежала сзади, мучительно думая, что сказать, чтобы Тетерин понял, что она не годится для работы, требующей учёности. Мыть, стирать, кашу варить — это, пожалуйста.

— Федя, Фёдор, послушай, — затеребила она его за рукав, удерживая на выходе.

Но он бережно отцепил её пальцы от тужурки и крепко по-мужски пожал руку.

— Давай, товарищ Фаина, действуй. В конце месяца потребую от тебя отчёт. Завтра жду за ключами от москательной.

Ночью Фаина проснулась, как от толчка. Села, схватилась за волосы и уткнулась головой в колени.

«Ну не чудо ли, что я теперь уполномоченная по детям! — подумала она и осеклась, вспомнив загаданное про Настюшу. — Жива, жива моя девочка! Слава Тебе, Господи! Воля Твоя! Неужто, мне послан знак, чтоб не отчаивалась?»

* * *— Я не знаю, с чего начать! Господи Боже, я не знаю, с чего начать! — несколько раз повторила Фаина и прижала руки к пылающим щекам. — Я никакая не начальница, а обыкновенная подёнщица, пригодная разве что к чёрной работе: убрать, помыть, постирать, почистить картошку.

"Смахнув слой пыли, она посадила Капитолину на высокий прилавок и осмотрелась по сторонам. Чтобы осветить помещение с забитыми окнами, пришлось оставить дверь открытой настежь.

Хотя бывшая москательная лавка купца Карякина была обчищена до голых стен, в воздухе всё ещё держался слабый запах керосина, намертво въевшийся в стены.