Многая лета

Толпа сдержанно зашумела в ответ. Агитаторша набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Революция, товарищи, дала свободу всем, в том числе и вам! Свободная женщина не станет надрываться на кухне или за стиркой белья, она пойдёт творить и любить, товарищи!

— Это в проститутки, что ли? — выкрикнула с места толстуха в сером платке.

Прокатившийся по толпе смешок затих под суровым взглядом агитаторши. Та подбоченилась, так что стал виден револьвер, спрятанный под кацавейкой, и нацелила на толстуху указательный палец:

— Вот вам, товарищи и гражданки, образчик серости и косности.

— А портки стирать кто будет? — не унималась толстуха.

— Портки? Чьи? — растерялась агитаторша.

— А ребятишек куда? Ежели их не кормить да не обстирывать, так беспризорство получится! — выкрикнула высокая девушка с румяными щеками.

— Ты, Ленка, сперва замуж выйди, а потом о ребятишках думай! — озорно взлетел вверх короткий смешок.

С глухим стуком агитаторша притопнула каблуком о днище бочки.

— Брак, товарищи, это пережиток прошлого. В свободной России нет и не будет места позорному явлению подчинения мужу. Свободная женщина сама станет главой семьи!

Толстуха зашевелилась и ехидно подначила:

— Так ты же говоришь — семьи не будет.

— А мужиков куда девать? — пробасила чернявая тётка в извозчицком армяке.

"— Мне твой Гришка задаром не нужен! Я себе матросика присматриваю! — Весёлая молодайка лихо подбоченилась. Кругом засмеялись.

— Работницы, сейчас не время для шуток! — надсадно проорала агитаторша. Чтобы привлечь к себе внимание, она снова подняла флаг, кроваво затрепетавший на ветру.

Водрузив знамя на плечо, она исподлобья оглядела развеселившихся женщин и остановила взгляд на Фаине:

— Вот ты, девушка, разве ты не хочешь стать свободной?

Под перекрёстным огнём многих глаз Фаина сконфузилась:

— Не знаю.

— Типичный образчик устарелого мышления! — воскликнула агитаторша, словно именно такого ответа и ожидала.