Многая лета

Она не заметила, как позади оказался высокий юноша в военной форме с синими петлицами военлёта на воротнике. Слегка откинув голову, он улыбнулся, а потом уверенно протянул ладонь и предложил:

— Давай станцуем вместе.

Капитолина вспыхнула:

— Вот ещё! Я вас не знаю!

Его улыбка стала шире, и в этот момент Капитолина внезапно осознала, что перед ней Тишка! Вы только подумайте — Тишка, несносный мучитель кукол, двоечник и хулиган!

Когда он поступил в военное училище, вся квартира вздохнула спокойно. Но с тех пор прошло три года.

— Так станцуем? — Он смело сделал шаг вперёд, встав вровень с ней, и легко прикоснулся к её руке. От его пальцев по её телу пробежал ток, и чтобы не выдать себя, Капитолина резко отшатнулась к двери:

— Не смей меня трогать! — Она указала подбородком на дверь. — Иди, тебя мама ждёт.

— Но мы ещё увидимся!

Похоже, он откровенно издевался, столько иронии прозвучало в его голосе.

Сама не своя от гнева, Капитолина бросилась в квартиру, сбила ногой ведро с водой, облила туфли и соседский коврик и только в своей комнате сердито выдохнула в сторону Насти:

— Тишка вернулся.

Оторвавшись от учебника, Настя подняла голову:

— Да? И как он?

Капитолина скинула мокрые туфли, поставила их подсыхать поближе к печке и с деланым безразличием сообщила:

— Как был нахалом, так и остался!

Ей совсем не хотелось думать о Тишке, но он назойливо влезал во все её мысли, только теперь язык не поворачивался назвать его Тишкой, потому как на лестнице перед ней появился не Тишка, а Тихон в красивой офицерской форме.

— Ты собираешься заниматься? — спросила Настя. — Забыла, что у нас завтра проверка по географии?

— Я помню. — Капитолина открыла учебник, но вскоре поняла, что не понимает написанное, а прислушивается к звукам на кухне, где тётя Акулина охала, ахала и гремела кастрюлями, собирая праздничный ужин. Вскоре в квартире запахло пирогами, а Тишкин папа — дядя Коля — растянул гармошку, и зубрить урок стало совершенно невыносимо.

— Я пойду к Розалии Ивановне, — вздохнула Настя, — там немного тише.

Самой Величко-Величковской давно не было, потому что в тридцатом году за ней пришли трое в форме и приказали собирать вещи. Они не стали заходить в комнату, а ждали Розалию Ивановну в коридоре, скрипя хромовыми сапогами и негромко переговариваясь. Соседям они велели не выходить из комнат.