Многая лета

В углу комнаты серым комком лежала вязаная скатерть, до переворота бывшая белоснежной. Валялись несколько черепков от разбитой вазы, какие-то тряпки, погнутое ведро. Уцелевший от разбоя, под потолком на цепях качался плафон электрической лампы, расписанный венком из жёлтых листьев. От терпкого запаха плесени и сырости Фаина чихнула и сразу же услышала чуть насмешливое:

— Будьте здоровы!

— Спасибо, — ответила она машинально и, развернувшись, оказалась лицом к лицу с мужчиной, открывшим замок. — Вы не ушли?

Фаина пошевелила носком ботинка скатерть, откуда выскочила и побежала по полу маленькая мышка.

Мужчина проводил мышь глазами и с уважением взглянул на Фаину:

— А вы смелая!

Она улыбнулась:

— Мышами меня трудно испугать.

— Я это заметил ещё в прошлый раз, — загадочно сказал мужчина и добавил: — Кстати, барсучий жир пригодился?

— Откуда вы знаете про барсучий жир? — удивилась Фаина, одновременно сообразив, почему он показался ей смутно знакомым. — Так это были вы? Я бы вас никогда не узнала.

— Вот что значит сбрить бороду! — Мужчина слегка поклонился и представился: — Глеб Васильевич; если не возражаете, то давайте по-новому, без церемоний, просто Глеб.

— Товарищ Глеб, ваш жир очень, очень помог. То есть не ваш, конечно, а барсучий. — Фаина стиснула руки и подошла ближе. — Я тогда обещала помочь вам, в чём будет нужда. Если надо, то только скажите…

— Да Бог с вами, уважаемая Фаина, я без дела заглянул, по оказии. Шёл мимо, дай, думаю, повидаю мимолётную гостью.

— Да какое кипит, — Фаина безнадежно махнула рукой, — председатель Домкомбеда ни мычит, ни телится, народ в помощь не выделяет. Говорит, раз ты, Фаина, такая шустрая экспроприацией заниматься, то сама справишься.

Глеб смешливо нахмурил лоб и вдруг просиял улыбкой:

— Привлеките меня добровольным помощником в порядке, так сказать, революционной сознательности.

— Правда?! — обрадовалась Фаина.