Многая лета

Разве что шея, видневшаяся в расстёгнутом вороте рубахи, молодая и крепкая.

Он кивнул на могильный холмик:

— Кто на этот раз?

Фаина отряхнула ладони и оперлась на лопату:

— Птица."

"— Ясно. — Он помолчал. — Поликарповна в своём репертуаре. — Видя, что Фаина не понимает, пояснил: — Её муж работал факельщиком в Похоронном бюро Шумилова, здесь, неподалёку. Помните, когда проводили похороны по первому разряду, то колесницу с гробом сопровождали факельщики в белых сюртуках, белых брюках и белых цилиндрах? Их ещё горюнами называют.

Фаина кивнула:

— Как же не помнить, конечно, помню. Я с малолетства в прислугах была, и на похоронах приходилось помогать, и пол замывать за покойником, и блины подносить. А горюны эти были все горькие пьяницы.

— Точно!

Он протянул руку за лопатой:

— Давайте я отнесу на место. — Взяв лопату, он играючи вскинул её на плечо и спросил: — Кстати, вам нужна буржуйка? Могу поспособствовать.

— У меня есть, — сказала Фаина, — правда, очень маленькая, и из трубы всё время подтекает вонючая чёрная жижа, приходится подвешивать пустую банку.

— Трубы на стыках у всех текут, это ведь не камин и не русская печь с кирпичной кладкой. Жестяную трубу лишь отменный мастер может склепать, но всё равно придётся слив для оттока вывести. — Он посмотрел ей в глаза. — Вы теперь куда? В гости к Поликарповне?

— Нет, я здесь случайно оказалась. Ваша бабушка меня проводить попросила.

Он засмеялся:

— Она мне не бабушка, а хозяйка всего этого богатства, — новый знакомый обвёл рукой пространство дворика.

— Мне не буржуйка нужна, а барсучий жир, — сказала Фаина.

— Как вы сказали? — оживился мужчина. — Барсучий жир? — Он сделал несколько быстрых шагов по направлению к дому, обернулся и крикнул: — Стойте здесь! Не уходите, я вернусь сию минуту.

Пока Фаина посреди двора переминалась с ноги на ногу, прошло, наверно, минут десять, показавшиеся ей бесконечными. Он вернулся запыхавшийся, с улыбкой до ушей, и протянул на ладони жестяную коробку из-под монпансье:

— Возьмите, это барсучий жир.