Меч Немезиды

Там, в большом зале, шел пир горой: звучала громкая музыка, народ жрал, пил, танцевал и произносил здравицы в честь Василия Буланова, Козыря, дорогого именинника… Оклеенное бронированной пленкой стекло мелко вибрировало, но сдерживало мощную звуковую волну, на террасе слышен был только пульсирующий бас и ударник да еще плеск волн о деревянную платформу.

Туманную сирену, прокричавшую вдалеке, слышали все, но никому не было до нее дела.

Трое парней из бригады Фаната, занятые в сегодняшней операции по розыску московских, вполголоса переговаривались о чем-то своем.

Веселый Яшка Лаборант сворачивал на самодельном станочке косяк для Миклухи, сопровождая свои действия подробными и сумбурными комментариями. В обширном хозяйстве Умного Яшка был «главспец по качеству» – скромный гений, который мог на вкус определить любую постороннюю примесь в дури вплоть до десятых долей процента, а место происхождения товара указывал с точностью навигационного устройства. Корень просто сидел на террасе сам по себе, сидел и курил, глядя перед собой. Именно к нему и обращался Тапок, которого после событий в аэропорту и выпитой водки все не отпускала нервная суетливая озабоченность:

– Это ж, наверное, тот самый катерок… «Ставрида», ага? – Он несколько секунд выжидающе буравил Корня глазами. – Ермолаев катер, ущутил? Ермолай хотел там плавучее казино замутить, ко всем приставал… Ага?

– Ага, – с подчеркнутой артикуляцией отозвался Корень, не меняя позы.

– Типа того… Тоскует душа, – сказал Тапок. – Зовет, типа. Ага. И тоскует.

– Кого душа? – поинтересовался Корень.

– Ермолая, ясно, – сказал Тапок.

– А куда зовет?

Тапок подумал:

– Не знаю. Может, ему просто тоскливо там, под трубой… – Тапок задумчиво шмыгнул носом. – Вот он сигнал и подает: привет, брателлы, типа… Ага.

Корень как-то не проникся.

– Привет он тебе на том свете скажет, дурила, – буркнул он. – Нажрался в сопли, гонишь пургу.

– А чего гоню? Чего пургу? – искренне удивился Тапок.

 – Ты ж сам сирену слышал, нет? Это ж факт!.. Я ж фактами это, как его…

– Оперируешь, – улыбнувшись, вставил Миклуха.

– О-пе-рирую, – подтвердил Тапок.

– Ты у нас типа опер, – сказал Корень.

Фанатовские парни загоготали. Тапок медленно развернулся к ним, скорчив грозное лицо и выставив указательный палец. Но тут какая-то новая мысль овладела им, лицо Тапка снова вытянулось, брови поползли вверх.