Меч Немезиды

Скуластый помахал рукой:

– Идем, попаримся! Там телки классные… А времени до поезда не так много. Может, завтра поедем?

Григорьев пригладил прическу:

– А чего, можно. Мы с тобой самолетом полетим, а пацанов дневным поездом отправим.

Скуластый усмехнулся:

– Не повезло им! Мы тут кайфуем, а они ни пивши, ни жравши…

– Не всем везет, – сказал Пан и, поправив галстук, направился к симпатичной блондинке, которая уже давно смотрела на него и призывно улыбалась огромными, наводящими на грешные мысли губами.

Емельян подошел к сидящему за столом Козырю.

– Ну что?

– Москвич отзвонился своему шефу. Сказал, что все клево, вечером выезжает.

Козырь кивнул:

– Ну и как, у тебя получится?

– Должно, – кивнул Емельян.

Козырь повернулся к Волкодаву, который лениво ел раков, даже панцирь не поднимал и клешни не высасывал, только отрывал и чистил хвосты, забрасывая в рот сладкие нежные шейки.

– Где его «быки»?

– Двое по берегу гуляют, а двое – напротив, в «Марии» пиво пьют.

– Тогда готовься. Разгоняй всех лишних и за дело. Как раз стемнеет…

Начальник службы безопасности встал и без сожаления бросил недоеденного рака на общее блюдо.

* * *Отдых удался на славу. Удовлетворившие все свои физиологические потребности Пан и Скуластый были изрядно пьяны. Они сидели в предбаннике сауны, едва прикрытые простынями, и глянцевали вечер холодным пивом. Девушки разъехались, да и вообще в гостевом комплексе осталось всего несколько человек.

– Ну как, братаны, нормально? – спросил внезапно вошедший Козырь.

– Все отлично, Василий, – кивнул Григорьев и не удержал голову, так что подбородок уткнулся в голую грудь.

– Нет, реально, все по кайфу, – подтвердил Скуластый. Его мощные руки-кувалды были скрещены на безволосой груди. – Я вначале думал, что… Ну, ты понимаешь… Всякое ведь бывает… Но тут смотрю – нет, все чисто, все от души.

– Конкретно! – Козырь улыбнулся. – Ну что, поедем в одно уютное место, кофия попьем? А пацаны пусть пока попарятся.

– Да о чем речь! Конечно, пусть парятся, парок хороший, крепкий, – разрешил Григорьев.

Волкодав скинул куртку, Емельян расстегнул рубашку. Раздеваясь, они совершенно естественно оказались за спиной разомлевших москвичей. Раздался глухой звук, будто палкой ударили по тыкве. Удар действительно был, но не палкой и не по тыкве: кастетом в кулаке Волкодава по виску Скуластого. Тот был убит на месте.