Меч Немезиды

– Евгений Семенович, давайте присядем в машину и поговорим, – сказал Карпенко и, не дожидаясь согласия собеседника, вернулся в теплый, прогретый печкой салон.

Анисимов колебался недолго, если он вообще колебался. Потянув на себя ручку дверцы, полковник открыл ее и привычно плюхнулся на пассажирское сиденье. Дверь мягко захлопнулась, отрезая внешние звуки и пронизывающие порывы ветра. За тонированным стеклом прошла полная грузная женщина с полным ведром краснобоких яблок. Из соседнего двора выгонял серую «Волгу» мужчина в сером пальто и такой же буклированной кепке.

Поселок просыпался и погружался в обычную дневную жизнь. Каждый торопился по своим делам, и никто не обращал внимания на сидящих в черном «Авенсисе» двух мужчин. Тем более что они ничем не привлекали постороннего внимания. Конечно, их разговор мог вызвать интерес у любого, но снаружи его никто не мог слышать.

– Я буду краток, Евгений Семенович, – медленно, с расстановкой начал Карпенко, поворачивая лицо с рельефно очерченными скулами в сторону Анисимова.

 – Возможно, вам приходилось слышать мою фамилию…

Карпенко сделал короткую паузу, но, поскольку собеседник никак не отреагировал, продолжил:

– Вас уволили по отрицательным мотивам, причем, на мой взгляд, совершенно необоснованно. И я решил предложить вам работу.

– А кто вам сказал, что я ищу работу? – спросил отставной полковник.

– Но вы же не собираетесь жить на неполную пенсию? – удивился генерал.

– Я собираюсь жить. Хорошо или плохо, но жить. Поэтому ваше предложение не представляет для меня интереса!

– А разве вы выслушали мое предложение? – еще больше удивился Карпенко.

 – По-моему, я еще не успел ничего вам сказать.

Анисимов прищурился. Фамилия Карпенко ему была более чем знакома. Поэтому двух мнений относительно характера предлагаемой работы возникнуть у него не могло. Но… Отторгнутый Системой, которой служил верой и правдой, он стал другим человеком. В душе произошел коренной перелом. Другие ценности, иные предпочтения… За последнее время он успел привыкнуть к спокойному, размеренному ритму жизни.

Дом, жена, Ленка. Возвращаться обратно в чертовы жернова, готовые растереть его в пыль, как только он зазевается? Ради чего?

– Я и так все знаю. Вы хотите, чтобы я подставлял голову под пули, чтобы я постоянно психовал, жег свои нервы, рисковал жизнью, стрелял и убивал, причем делал это за копеечную зарплату. И чтобы в любой момент меня могли взять за жопу и наказать за то, что я делал. Вот чего вы хотите.