Меч Немезиды

 – Может, не его самого, но ветер дует из этого осиного гнезда!

– Думаешь, городская власть натравила на нас «синих»?!

– Сто пудов! Больше некому! Мы же нарушили их правила, отказались платить по их ставкам! Такое не прощают. Думаешь, случайно к нам зачастили пожарники, налоговики, санинспекция? От них-то мы откупились, вот тогда в ход пошли «синие»! Это и есть их козырная карта!

Караваев обхватил голову руками и задумался.

– Если так, то это все объясняет. И почему братва осталась в стороне – тоже ясно… Но тогда… Против власти не попрешь!

– Так чего делать?

Караваев вскинул голову, долгим взглядом уставившись на компаньона.

– А чего делать, – наконец нарушил молчание Дядя. – Сохранить то, что можно. И перебраться в другое место. Куда-нибудь на периферию. В конце концов, на Москве свет клином не сошелся. Деньги можно делать где угодно. Выбрать любой южный городишко и перебраться туда. Например, в Тиходонск!

– Почему именно в Тиходонск? – печально спросил Пан.

– По двум причинам… – Караваев встал, прошелся по кабинету. – Игорный бизнес на Дону не развит, есть возможность хорошо развернуться… К тому же там все дешевле: земля, квартиры, чиновники…

Григорьев подавленно молчал. Ему совсем не нравилась идея уходить из Москвы.

– А главное, нам все равно придется переезжать туда через несколько лет, – Караваев наклонился и теперь говорил своему приближенному в самое ухо. – Потому что готовится решение на правительственном уровне: все азартные игры будут разрешены только в специально отведенных зонах.

Караваев выпрямился и уже в полный голос сказал:

– А главное – там тепло, замечательные фрукты-овощи! В Москве таких не купишь…

Дядя подмигнул, но Григорьев видел, что тот успокаивает сам себя.

* * *Они были чем-то похожи. Нет, не чертами внешности. Просто и Карпенко, и Черкасов были выращены в одном инкубаторе, оба прошли огонь, воду и медные трубы службы в органах госбезопасности, оба участвовали в боевых операциях, и тот и другой достигли генеральских погон… Эти мужчины несли на мощных плечах бремя государственной власти, они привыкли отдавать приказы и решать судьбы других людей, а потому излучали властную уверенность и чисто физическое превосходство над всеми другими.