Меч Немезиды

– Вы могли убежать? Ведь вы тренированный человек, вы бегаете марш-броски!

– Он не обязан убегать! – попытался заступиться адвокат Шауры, но как-то робко.

Шаура повторил свой жест. Ему хотелось, чтобы все быстрей закончилось.

– В принципе мог…

– Почему же вы убили беззащитного ребенка?!

Если бы на темной аллее зарезали Шауру, этот же адвокат с тем же самым праведным блеском в глазах защищал «ребенка», засадившего нож ему в сердце.

Майор молчал. Что тут ответить? Что его не учили убегать? Что его награждали за то, чтобы идти вперед на изрыгающие смерть стволы и убивать тех, кто за них держится? Что, вернувшись из кишащей опасностями южноамериканской сельвы в Москву, он еще не успел перестроиться на мирный лад и машинально сделал то, что следовало сделать для устранения угрозы его жизни?

– Отвечайте, подсудимый! – резко сказал судья, и Шаура понял, что его симпатии не на стороне товарища по военной службе.

Впрочем, труп несовершеннолетнего подростка перевешивал весы Фемиды, и найти ему противовес было невозможно никакими словами. Если бы суд состоялся в той самой аллее через десять минут после происшествия – другое дело, но и тогда невозможно было оправдаться перед родителями и родственниками погибшего. А сейчас и подавно…

– Я не могу ответить на этот вопрос, – глухо произнес он и опустил голову.

– Нечего ответить! – выкрикнул адвокат потерпевшего.

Зал глухо зароптал. Родители погибшего, их друзья, бабушка и дедушка, соседи, сверстники – вот кто сегодня составлял здесь публику. И было нетрудно понять, как они относятся к подсудимому.

– Расстрелять его надо! – раздался истерический женский крик.

Шаура втянул голову в плечи. Если бы здесь сидели ребята из его отделения, атмосфера в зале была бы иной. И он бы чувствовал себя увереннее. Но «светить» бойцов специальной разведки нельзя. К тому же у них идет повседневная учебно-тренировочная работа, а участие в судебных заседаниях распорядком дня не предусмотрено…

– Суд удаляется на совещание для вынесения приговора…

Приставы вытеснили шумящих родственников из зала.

Шаура со своим адвокатом остались на твердой полированной скамье за столом защиты. Майор старался не смотреть в сторону открытой двери, из-за которой на него бросали волчьи взгляды два бритоголовых качка. Они словно блокировали выход.

– Не нравится мне его настрой, – адвокат аккуратно причесал редеющую шевелюру и отряхнул пиджак от перхоти. – Может вызвать конвой и взять под стражу…

– Мне все равно, – вяло ответил Шаура.