Мачеха для детей миллионера

Со мной сейчас незнакомец из тихого бара. И я не хотела убегать, вырываться. Как и тогда я просто выдыхала в суете своей жизни.

Зорин наклонился ко мне, сердце гулко ударило. Но его губы коснулись не моего рта, а возле. Он припал к моей щеке медленно, как будто смакуя. Кожу тронул горячий язык. Такая простая ласка, а низ моего живота тут же свело.

Я знаю, на какую страсть способен этот мужчина, помню вкус его поцелуев. А он? Тоже вспомнил или просто потянулся ко мне как к новому человеку? Я моментально пришла в себя.

"Отпрянула от мужчины, а тут еще телефон зазвонил. Надежда Михайловна… Ох, не слишком ли нагло я повесила на нее сына. Еще и задерживаюсь. Я должна была ответить.

- Мм, да, Надежда Михайловна.

Бывшая начальница спокойно уточнила, скоро ли я буду. Они хотят испечь для Васьки кекс. У меня даже слезы навернулись от такой заботы. Или просто нервы сейчас разболтались. Я поспешила ответить.

- Приеду в течение минут сорока, - сказала я бывшей начальнице, - думаю, вы успеете… И еще, хотела попросить.

Я нажала отбой и заметила, Зорин внимательно на меня смотрит. Мужчина снова оказался рядом.

- Что случилось?

Меж его бровей легла морщинка. Наверное, своему незнакомцу я бы всё рассказала. Но, похоже, его нет. Михаил так меня и не вспомнил.

- Ничего… Простите, я не люблю говорить о личном. Мне пора.

Как вихрь, я понеслась по больничному коридору.

- Ульяна, я… - попробовал что-то крикнуть Зорин.

Но я уже толком не слышала.

* * *Михаил

Я сразу двинулся за Ульяной, по-другому не могло и быть. Но прямо мне наперерез вышел доктор Люси. Он расписал лечение, режим, и мы могли ехать домой. Я должен был остаться со своими детьми.

Люся сладко заснула на груди Ульяны и так проспала всю дорогу. Ее сестра-двойняшка не выпускала из рук планшет. Правда, в машине тоже начала клевать носом. Дома нас уже ждала няня.

Весь путь я только и старался следить за дорогой.

Пробок уже не было – прелесть провинциального города. Все разъехались по домам вечером, и на дорогах свободно. Я притормозил у ворот, в гараж въезжать не стал. Чувствовал себя самым отвратительным отцом на свете. Сейчас я нужен своей семье.