Личный аптекарь императора

Ага, снова использует против меня артефакт, который должен помогать людям, а не наоборот.

В это время маг, который запустил льдом первый раз, снова взмахнул рукой, и в меня полетел целый рой мелких ледяных шипов, блеснувших в свете уличных фонарей. Пришлось пригнуться к земле, чтобы пропустить их над собой. Но уже в следующее мгновение я ринулся к магу и дотронулся красным камнем до его шеи.

Камень загорелся, и я ощутил, как из меня потекла мана, отдавая энергию артефакту. Лицо мага вспыхнуло, глаза широко раскрылись, а дыхание участилось.

"Маг же зашатался и, с трудом добравшись до ближайшей машины, навалился на неё.

— Держите этого придурка! Что вы стоите? — заорал Сорокин.

Двое парней двинулись на меня, но я больше не хотел тратить на них силы и время, поэтому достал из кармана оставшуюся после рейда пробирку с «Оковами» и плеснул на Сорокина и его подпевал.

Зелье сработал мгновенно, и все застыли, ошарашенно переглядываясь.

— А это вам на десерт, — улыбнулся я и забросал их пилюлями.

Мелкий жёлтый порошок, вызывающий нестерпимый зуд, окутал нападавших.

— Не волнуйтесь! Скоро сможете вдоволь почесаться, — усмехнулся я, развернулся и, насвистывая мелодию, двинулся к дому.

Если уж это не остановит Сорокина, боюсь, следующая наша встреча закончится серьёзным увечьем или смертью. Ну не люблю я назойливых людей. Особенно негативно настроенных.

* * *Боря Сорокин лежал с перевязанной рукой на диване, когда в его комнату зашёл отец. Вот уж несколько дней они не виделись из-за того, что старший Сорокин пребывал в плохом настроении, а сын его побаивался и старался не показываться на глаза.

— Мать сказала, что ты сегодня подрался, — Сорокин подошёл и недовольно сморщился, увидев перебинтованную руку. — С кем на этот раз?

Боре очень не хотелось рассказывать отцу о том, как шестеро крепких парней не справились с худощавым никчёмным отребьем Филатовым.

— Хотел Филатова проучить за тот случай на стадионе, — буркнул он.

— И как? Получилось? — оживился отец.

— Не совсем, — уклончиво ответил он.

— Давай, рассказывай! — рявкнул он, смахнул ноги сына с дивана и плюхнулся рядом с ним.

Боре ничего не оставалось, как рассказать обо всём, что случилось. Он даже не приукрасил, как обычно делал.