Контрабандистка с красным дипломом

Нум тем временем вообще не обращал на несчастную пациентку внимания. Он подобрал браслет и изучал мою кровь, оставшуюся в нем.

– Ничего не понимаю, – сокрушенно жаловался он, – откуда у тебя такая агрессивная аллергическая реакция. Это же простой остужающий гель.

– Не знаю, – буркнула я, – меня как-то раньше не лечили в больницах.

– А медкарта у тебя есть, Астра? – допытывался Нум.

– Да ничего у меня нет, я же сказала, не посещала я ваших больниц. Мама дома лечила, а в Академии я ни разу даже не простыла.

– Успокойся! – осадил Нум мои праведные порывы. – Вы, люди, раса закрытая, и в свободном доступе данных о вашей физиологии нет. Слишком мало вас еще служит на наших кораблях. Но эти пробелы мы быстро устраним.

– Надеюсь, Нум, устранять пробелы ты будешь, не ставя эксперименты на мне, – проворчала я. – Хватит уже с меня бед. Я за эти несколько месяцев хапнула с вами приключений столько, сколько за всю жизнь не видала.

– Не беспокойся, – Лэксар, подошедший ко мне с каким-то тюбиком, склонился и нежно прикоснулся губами в моей шее, чуть прикусив кожу. – К тебе он больше не подойдет и близко прежде, чем не перечитает все медицинские учебники вашей расы.

– Это что? – ткнула я в тюбик.

– Это крем, он на растительных компонентах. Почитай состав, если тебе эти растения знакомы, то можно использовать.

Улыбнувшись сквозь слезы, я взяла из его рук крем.

– Помоги, пожалуйста, нанести его, – я отдала тюбик, сидящему передо мной на корточках, Лэксару и тут же протянула ему обожженную руку.

Следующие несколько минут мое запястье толстым слоем покрывали жирным, густым желтым кремом. Одно успокаивало, что сильного запаха от него не исходило. А вот у моей мамочки была такая пахучая мазь, что приходилось продувку в доме включать, чтобы запах ушел. Осторожно обработав ожоги, Лэксар забинтовал запястье белоснежным мягким дышащим самофиксирующимся бинтом. После, притянув ладонь к себе, осторожно потерся об нее щекой и поцеловал костяшки пальцев.