Камень. Книга 4

Разговор у нас за столом всё это время не ладился — все находились под впечатлением от видеозаписи и наших с Цесаревичем последующих к ней «жутких» комментариев. Уже на улице, когда я пошёл провожать своих родичей, Маша с Варей меня по очереди обняли, поцеловали, ещё раз поблагодарили «за спасение» и сели в машину, а отец отвёл меня в сторонку:

— Лёшка, во-первых, ты молодец! — хлопнул он меня по плечу. — Во-вторых, спасибо за Машку с Варькой. Они хоть и могут за себя постоять, но, сам понимаешь, всякое могло случиться, а ты вмешался очень вовремя.

— Да. Я как колдуна почувствовал, подумал, что это точно Иван. Ну, и нырнул в темп очень глубоко, настроив себя на применение только грубой физической силы. Сам понимаешь, мне в ментализме с Иваном не тягаться, а огонь я освоил пока недостаточно, боялся мимо дать… Отец, я же ничего не помню! Вообще ничего! Очухался уже посреди пепелища, когда Машка воздухом ударила… Это вообще нормально? — я смотрел на него с надеждой.

— Не знаю. — медленно сказал он. — По крайней мере, мне так глубоко в темп никогда заныривать не удавалось. Ты скорость свою на записи оценил?

— Нет. — помотал я головой.

— Ты же там чуть ли не размазался по экрану. Это явно быстрее, чем могу даже я. — он усмехнулся. — Как ты умудрился только пиджак с рубашкой порвать, а не мышцы с сухожилиями? И ещё, Лёшка, к твоему сведенью. Там канцелярские с Лебедевым на подходе были, совсем немного не успели.

— И что с Владиславом Михайловичем?

— В Кремлёвскую больницу на скорой увезли, вроде отошел. Не переживай, с ним всё будет в порядке. — успокоил меня отец. — Давай поступим так. Ты спокойно здесь свою повинность в качестве хозяина отбываешь, а потом едешь домой. А я Машку с Варькой до Кремля доброшу, там с ними немного побуду, прослежу, чтобы они окончательно в себя пришли, и приеду к тебе в особняк.

— Договорились.

Ну, хоть отцу всё рассказал, сразу полегчало.

Буквально сразу же после моего возвращения в ресторан засобирался и Свет, даже и не думавший покидать «Избу» раньше следующего Императора. Прощались со мной молодые люди и девушки не так, чтобы со страхом, но опасение явно присутствовало. Смешанное с плохо скрываемым восхищением.