Камень. Книга 4

Подготовка бойцов вполне на уровне. Вы зачем Воронцова так расстроили? — поинтересовался я.

— Генерал стал о себе очень много думать. — ответил отец. — Вернее, о возможностях своих подчиненных. А мы ему сегодня показали обратное. Дима теперь десять раз будет думать при планировании каждой операции, что сохранит кучу жизней и даст больший результат. Уловил?

— Уловил. — кивнул я.

— Теперь поговорим о другом. Хотел обсудить с вами два вопроса. Начну с более важного.

— он остановился и по очереди посмотрел на нас. — С вашего отчета по итогам тренировки с Волкодавами, неутешительные результаты которой подтвердил и мой младший брат. Неутешительные для Дворцовой полиции, я имею ввиду. Алексей, почему среди предложений по исправлению ситуации мы с Государем не увидели правила?

— Мне нужна информация. — ответил я.

Вот что мне надо было отвечать после вчерашней встречи с отцом Мефодием?

— Не понял?.

. — протянул отец. — Ты нам условия собрался ставить?

— Именно. — кивнул я. — Прохор мне сказал, что эту информацию я смогу получить только у тебя и деда.

— Разговор закончен. — хмыкнул отец. — Государь будет поставлен в известность, что ты пытаешься нас шантажировать безопасностью родичей. И еще, Алексей, на границу ты не едешь. Всего хорошего. — он развернулся и направился в сторону стоянки.

Проводив отца взглядом, я пожал плечами и посмотрел на Прохора, который вовсю ухмылялся.

— Чего это он?

— А я тебя предупреждал, Лешка. Беги, догоняй отца. Уверен, это только начало. — воспитатель посерьезнел. — И извиниться не забудь.

Бегать я не стал, а достал телефон и набрал номер уже практически дошедшего до стоянки отца:

— Извини. — сказал я, услышав «Алло». — Больше не повторится.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок и направился обратно к нам.

— И что тебя заставило передумать, сынок? — подойдя, поинтересовался он у меня.

— То, что на границу не поедешь? Или еще что-то?

— Можете меня на границу не брать. — ответил я. — Мне, конечно, очень хочется туда поехать, но твой запрет я пойму и обижаться не буду, сам виноват.

— Виноват в чем? — продолжал настаивать отец.

— В том, что действительно пытался торговать безопасностью родичей. — признался я, и решил высказаться до конца.