Камень. Книга 4

И на темпе находиться сил больше не было. Очухавшись на кровати и привязав себя к действительности, я, первым делом, прислушался к физическим ощущениям — в затылке действительно зудело и жгло, но боль поутихла и практически не чувствовалась, в отличии от того же самого левого плеча.

Так, что мы имеем? Некую разновидность правила? Только в менее глобальном плане? Непонятно… А если вспомнить ощущения? И опять накатывает тошнота и отвращение… Вот! Я вскочил с кровати и забегал по спальне, пытаясь сформулировать недооформившуюся мысль.

Во время правила я, в первую очередь, работал с доспехом! А сейчас больше работал с внутренней энергетикой тела! Понятно, что они из себя представляют части одного целого, но все же! Если правило приводит в тонус весь организм, как ежедневные тренировки, то вот мое сегодняшнее лечение позволяет обратить внимание на «отдельные группы мышц»… А какие великолепные перспективы у этого лечения в экстремальных условиях! Как военно-полевая медицина! Вместо того, чтобы править раненного, которому требуется неотложная помощь, можно его полечить именно таким способом, сохранив жизнь или спасти от увечий.

Теперь, что касается развитого Ваниного воображения… Мое воображение точно развито не до такой степени! И этот приступ отвращения точно об этом свидетельствует. Меня на затылок-то толком не хватило, а плечо я даже не трогал! И как мне это воображение прикажете развивать? Опять тренироваться на себе? А потом на других? Вот почему нельзя получить все и сразу? Беда…

Ладно, хватит на сегодня, и так впечатлений было выше крыши, устал.

После душа залез в кровать и расслабился. Затылок чуть ныл, но терпимо, больше неудобств доставляло плечо. Перевернувшись на правый бок, замотался в одеяло и попытался заснуть, но тут в спальню аккуратно просочилась Вика, быстро разделась, залезла ко мне под одеяло и обняла:

— Спишь, Романов?

— Сплю.

— Тогда спи. — затихла она на какое-то время. — Ты на меня обиделся?

— Нет.

— Обиделся. Ну и обижайся дальше. — она убрала с меня свою руку, перевернулась на другой бок и уперлась в меня своей попой. — Спокойной ночи!

— Спокойной.

Но заснуть мне не удалось — Вика опять перевернулась и обняла меня:

— Не обижайся на меня, Романов. И поцелуй.