Камень. Книга 2

 — Мама уже который день ревёт и ничего не говорит…

И как я должен сёстрам это всё рассказывать? Если остальные Романовы молчат?

— Маша, если не трудно, позови отца. — попросил я. — Если он разрешит… — она кивнула и пошла догонять Цесаревича.

— Что случилось? — спросил он, а я посмотрел на сестёр.

— Папа, мы у Алексея про Гагариных спросили. — начала объяснять старшая сестра. — Вы же нам ничего не говорите…

Лицо Цесаревича на секунду перекосилось, да так, что Маша с Варей отшатнулись, но он очень быстро взял себя в руки.

— Гагарины, говорите?.. — отец задумался на пару мгновений. — Хорошо. Всё равно узнаете. Сын, расскажи сёстрам про нападение. В подробностях. — кивнул он.

Когда я закончил, Маша с Варей смотрели на меня круглыми глазами.

— Слушайте дальше, дочки. — отец озвучил им результаты расследования, проведённого Канцелярией и Корпусом.

Не забыл он упомянуть и о судьбе двух воевод и их семей, отчего сёстры сильно побледнели.

— Сейчас все Гагарины находятся в Канцелярии, выяснение подробностей продолжается.

— А зачем они всё это сделали? — спросила Варя.

— Я тебе потом объясню. — шикнула на неё Маша, и вновь посмотрела на отца. — А… мама?

— Мама виновата лишь в том, что первому, кому она сказала о вашей неродившейся сестрёнке, был князь Гагарин.

— Понятно… — протянула она. — Мне, наверное, тоже перед Алексеем извиниться надо, пап? Вроде как, и моя вина есть?

— Твоей вины нет, Машенька.

Моя старшая сестра повернулась ко мне и поклонилась:

— Алексей, прости меня пожалуйста!

Отвечать я не стал, а шагнул вперёд и молча её обнял.

— Очень рад, дети, что вы выяснили отношения. — продолжал улыбаться отец. — И помните, что мы одна семья!

— Отец, можно с тобой переговорить? — спросил я.

— Конечно. — кивнул он.

Глядя в след удаляющимся сёстрам, я сказал:

— У меня вопрос. И касается он моих способностей. Дед упомянул, что ими обладал Александр Первый, в том числе и «Царским гневом». Они с Прохором отказались мне хоть что-то рассказывать, заявив, что это способности Романовых."

"— Это действительно так, Алексей. — кивнул отец. — Если говорить кратко, то Александр Первый умел много из того, что демонстрируешь ты. Например, «Царский гнев».