Камень. Книга 2

Хорошо, будь по-твоему — я снял шлем и маску.

— Ну, вот, на человека похож стал. — бросил князь.

— Хамишь, Юсупов. — улыбнулся я."

"— А что мне ещё остаётся делать? — он картинно всплеснул руками. — Это ты в мой дом незваным гостем пришёл… Хотя в смелости тебе не откажешь! Что есть, то есть! Уважаю! «Гнев» твой всё равно на меня мало действует, не напугаешь. Так что выпей перед смертью, разрешаю. — махнул он барственно рукой в сторону бокала. — А за твою скоропостижную кончину моему Роду ничего не будет, Пожарский, мы по всем понятиям правы — сам пришёл, сам помер, никто никого не заставлял.

— Василич, а можно перед смертью один вопрос задать? — ухмыльнулся я.

— Валяй! — так же барственно кивнул он.

— Ты эти все разговоры со мной зачем разговариваешь? Перед родичами выёбываешься или кишечник тонок сразу, без лишнего базара, к душегубству приступить? — пока это всё говорил, чуйка верещала всё сильнее и сильнее.

От воздушного кулака сумел уйти перекатом влево, и, вскочив, метнулся обратно к Юсупову, который так и не удосужился встать со стула.

Воздушная стена существенно замедлила моё движение к князю, да и торнадо сзади начали царапать доспех. Но всё равно, преодолев стену и приблизившись на дистанцию поражения, пробил вскочившему Юсупову ногой по его коленям, чтоб этот абсолют не смог разорвать дистанцию, получая преимущество, и добавил падающему князю правой рукой в грудь в три четверти силы, пробивая его блок. Хруст ломающихся костей, крик, наполненный болью, а я, продолжая движение, резко присел и схватил Юсупова за шею, периферийным зрением контролируя остальных его родичей.

— Стоять! — пришлось рявкнуть на дружно дёрнувшихся было Юсуповых. — Ещё одно движение, и он труп! — те подняли руки и отступили на шаг назад. Удовлетворённо кивнув, обратился к лежащему князю. — Я получу свои извинения, Василич? — громко, чтобы слышали и остальные, спросил я.

— Да пошёл ты, ублюдок! — прохрипел он. — Я лучше сдохну, но ты своих извинений не получишь!

— Как скажешь, Василич.

 — меня потряхивало от адреналина, и говорить спокойно получалось с большим трудом. — Тогда я сейчас займусь твоим Наследником, а ты пока здесь полежишь. Как думаешь, Василич, сколько сынок твой против меня продержится? Десять секунд? Двадцать? Так большую часть этого времени я за ним только бегать буду. А я потом еще кого-нибудь найду… И ещё… Перспективы у твоего Рода в этом случае будут, согласись, весьма печальные.