Как прорастают зерна

Я тяжело Борей ходила, у меня до него выкидыш был… Он родился слабенький, недоношенный, болезненный. Я, в общем, вся была в сыне. Не до муҗа мне было, я ребеңка выхаживала. А у него аспирантки молоденькие, хорошенькие. Одна даже домой к нам приходила – мол, как вам не стыдно, отпустите Бориса Натановича, у нас с ним любовь.

– А вы что? - похолодев от таких откровений, тихо спросила Оля.

– А я ее мокрой пеленкой погнала. Боялась только сильно, что он ребенка на стороне заведет.

– Не завел?

– Нет, на это порядочности хватило.

"Оля поняла, что в носу щиплет. И в глазах тоже. Так они с Фаиной Давыдовной, получается, не по разные стороны баррикад, а в одной лодке… Оля не сдержалась, шмыгнула носом.

– А что потом?

– Да как-тo потом… сгладилось все. Αспирантки молоденькие да хорошенькие больше на дом не приходили. Боря подрос и перестал хворать. И даже постель совместная вернулась… Ну, в этом смысле. В супружеском.

– Простили? - выдохнула Оля.

Фаина Давыдовна ответила ей тяжелым взглядом. Это был взгляд человeка, который обернулся в непростое прошлое.

– Не могла я, понимаешь, Оля, сына без отца оставить. Боря отца очень любил и уважал. И Борис Натанович в Бореньке души не чаял. Боря ничего не знает про… про то, что я тебе сейчас рассказала. И ты не смей ему об этом рассказывать, слышишь меня?!

Пять лет назад такой требовательный тон в свой адрес вызвал бы у Оли бурное разлитие желчи. А сейчас она протянула руку и порывисто сжала ладонь Фаины Давыдовны. И смахнула другой рукой невольно выступившие слезы, когда ощутила ответное пожатие.

– А давай-ка еще по кофейку, Оля?

– Мяу! – согласилась Касси.

– А тебе, красавица, больше ничего не полагается, – Фаина Давыдовна наклонилась и погладила трущуюся о ноги кошку. – Вот если ты эти рыбки переваришь и полквартиры ничем нехорошим не уделаешь – тогда можно подумать о добавке. Если мама Оля тебе разрешит.

Фаина Давыдовна, что-то напевая себе под нос, варила кофе.

Потом они снова пили кофе и болтали о каких-то пустяках. После таких откровений говорилось исключительно о пустяках. Но, уже собираясь уходить, Фаина Давыдовна вернулась к этой теме.

– Знаешь, Оля… – сама Оля стояла сзади и помогала Фаине Давыдовне надеть пальто. - Я с годами поняла одну вещь. Не знаю,имею ли я право навязывать тебе свою, так сказать, жизненную мудрость.