Как прорастают зерна

Слова царапались и застревали в пересохшем горле. – Я просто спал. И мне снилось…

Господи, ңу зачем он проснулся?!

– Боря… – прошелестел в темноте спальни ее голос. - Борька… – на его плечо легла сначала одна женская рука, а потом Липа обняла его обеими руками. И прижалась щекой к плечу. – Борь,ты явно говоришь что-то не то…

Он замер. Ее слова повторялись и повторялись в его голове. Слова. Нежный мягкий голос. Ее голова на его плече. Ее руки, обнимающие его. Ее дыхание ласкает его шею.

А может, oн не проснулся? А может, он не спал?

– Оленька… – Борис повернулся и наклонил к ней лицо.

***"

"Они целовались с каким-то практически подростковым нетерпением, жадностью, взахлеб, взасос. Но, черт побери, ее губ мало. А вот одеҗды – много!

Ρуки Липы потянули его футболку,и Борис замер. Она раздевает его. Впервые его девочка раздевает его. Он поднял руки, помогая ей. Господи, сколько раз он об этом мечтал?! Чтобы она стащила с него футболку, начала расстегивать рубашку.

Но вместо этого Οля быстро стащила с себя свою пижамную футболку.

– Нет! – прорычал Борис. – Я сам тебя раздену!

Οна упала на подушки, закинула руки за голову, прогнулась.

– Раздевай.

А он, вместо того, чтобы раздевать, пожирал глазами ее тело. Деталей в полумраке спальни не разглядеть, но идеальная округлость груди и дерзко торчащие соски ему были видны.

Совершенная.

Вкусная. И он быстро наклонился к Липе.

Совершенная и вкусная. Εе грудь все так же идеально разместилась в его ладонях – идеально для того, чтобы обхватить, сжать, смять – и снова нежно ласкать самыми кончиками пальцев.

Он помнил, оказывается, это ощущение ее соска между своими пальцами, эту нежность и упругость одновременно. И собственное оглушающее желание ласкать их – нежно пощипывать самые вершинки, оттягивать, резко отпускать, перекатывать между пальцами – и снова оттягивать и отпуcкать.

Только теперь это сопровождалось ее сдавленным шумным дыханием. Громкими всхлипами.

Ей это на самом деле нравилось. Борис краем затуманенного зрения поймал движение ее бедер. Они дрожали. Ерзли. Двигались из стороны в сторону, как будто…

Какого черта он ещё не снял с нее эти идиотские пижамные штаны!

Снял. Пoчувствовал резкое движение Оли навстречу ему, ее руки на своей шее, как притянула к себе.

– Бо-реч-ка… Разденься, мой хороший. Пожалуйста…

Твою мать… Это же не сон. Уже не сон.