Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Глава 26

Ох…

Его губы впивались в мои со слепым остервенением, будто в горячке.

Поцелуй был слишком неожиданным и слишком… знакомым.

Но прежде чем разгорячённый ссорой разум успел завопить о недопустимости происходящего, тело рефлекторно ответило тому, на кого отзывалось по умолчанию.

Его руки перебрались на мою талию, а я вцепилась ногтями в его шею.

Герман охнул мне в губы от неожиданности.

Если я не исцарапала его до крови, то следы всё равно останутся. Наверняка.

И пусть. Пусть останутся. Заслужил ведь.

Но безумие длилось всего пару мгновений.

Разум наконец возобладал. Я брыкнулась, оттолкнула его от себя.

Мы хватали ртом воздух, как выброшенные на берег рыбы.

— Ч-что… что ты тв-воришь?..

Он молчал, будто не слышал вопроса.

Я ткнула кулаком в его могучее плечо.

— С-слышишь меня?.. Что. Ты. Творишь?

— Что хочу, — наконец огрызается он, но его голос звучит слишком неровно и тихо, чтобы расслышать в нём эмоции.

Ничего нового.

Ахматов всегда ведёт себя так, как считает верным только Ахматов.

И это сумасшествие… это очередная попытка присвоить, завладеть, напомнить, что я до сих пор принадлежу только ему.

Ненавижу!

Я пытаюсь отодрать его пальцы от своей талии, но он без единого слова стискивает их крепче и прижимается ко мне всем телом.

— Отпусти меня. Немедленно отпусти!

— Объясни, как это произошло, — он будто и не замечает моих попыток вырваться, не слышит моих требований.

Я замираю, ничего ровным счётом уже не соображая:

— Произошло что?

— Когда тебе стало… невыносимо со мной?

— Что?.

— Хочу услышать всё это от тебя. Хочу услышать от тебя эту правду. Когда ты от меня начала уставать? Когда решила, что я тебе больше не нужен?

Он не смотрел мне в глаза. Говорил, будто в каком-то забытьи или трансе. Чужая ложь пустила в нём глубокие корни. Да ещё это видео… кажется, оно окончательно убедило его в том, что его самые жуткие страхи стали реальностью.

— Это какой-то бред, — пробормотала я, всё ещё силясь остыть от накатившего на нас безумия. — Я не знаю, какой правды ты ждёшь, если моя тебе не подходит.

— Считаешь, это ниже твоего достоинства?

— Считаю, мы очень несправедливо поменялись местами.

— То есть… по существу сказать тебе нечего?

— А тебе? — моя боль возвращалась, растравляя и без того свежую рану. — Гордость не позволяет признаться в том, за чем я застала тебя с твоей рыжей подругой?

Он медленно выдохнул и наконец поднял на меня взгляд.

— Я с ней не спал.