Измена. Игра на вылет

Кому и почему он обязан рассказывать? В этом с ним, пожалуй, я даже соглашусь.

– Люди расходятся, но это не всегда значит, что они перестают общаться. Особенно если есть общие дела или интересы. А у нас дочь. К тому же крайне непутёвая дочь. Она до сих пор объединяет нас.

Воронов складывает документы обратно в папку. А я стою, сжимая в руках свидетельство о разводе, и понимаю, что картина, которую я себе нарисовала, была совсем не той, какой оказалась на самом деле.

– Но она говорила с вами в кабинете как… как будто она ваша жена, – слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать.

Он задумывается на секунду, потом пожимает плечами.

– Да? И в чём? Обнимала? Целовала?

– Нет, но…

– Мы обсуждали Ларису по привычке, как обсуждаем часто. Да и я, признаться честно, когда мне говорят «ваша жена» даже не всегда замечаю этого обращения. Фон и фон, не более. Здесь я могу сказать, что не зря говорят: привычка – вторая натура. Вы мужа как, считаете теперь врагом или мужем?

– Врагом, конечно, – возмущаюсь.

– Но в голове называете его мужем?

– Да, – он прав. – Но наш конфликт только начался. Мне надо отвыкнуть."

"– Это не важно. Вы ещё долго так будете думать о нём в своей голове, поверьте мне. А иногда, как и я, даже внимание на это не обратите. Честно, даже не помню, что она мне говорила тогда, в вашем кабинете, – словно пытается оправдаться передо мной в части своего поведения. – У меня самого в тот миг творилась дичь в душе. Меня предал партнёр, моя дочь оказалась не только отвратной матерью, но и… шалавой.

– Сколько открытий за пару дней, – выдыхаю.

– Надеюсь, приятных?

– Пока не поняла…

Сажусь на стул, и даже удивления своего не могу скрыть после того, что он мне сказал. А он улыбается. Он снова улыбается! Ну что за человек!

– А Лариса... А девочка… Вы сказали, что она с вами живёт. Кто тогда занимается её воспитанием?

– Ларису я заставил переехать жить ко мне вместе с Лизой после того, как её чуть не лишила родительских прав опека.

Он пристально смотрит на меня, не отводя глаз, и снова заставляет меня краснеть.

– Вы не верите мне, я понимаю почему.

– Да, не верю пока, – признаюсь.