Измена. Игра на вылет

– Александр Николаевич обращается к Артуру и словно выплёвывает это слово, – как тебе с моей дочуркой спится? Ты, мразь, ничего не попутал, а? Мы, кажется, только о деньгах и клинике говорили. Когда ты успел её в постель затащить и что пообещал, чтобы она рискнула потерять своё нормальное будущее ради тебя? – голос жесть, металл, кремень.

Да, я не ошиблась в нём, когда думала, что добродушность его – это лишь иллюзия, на самом деле там всё иначе.

– Александр… Саш… – начинает уверенно мой муж в разговоре.

– Какой я тебе, нахрен, Саш! Я больше не намерен с тобой вести никакого панибратства.

– Александр Николаевич... – поправляется сразу Артур.

Он отвечает, но голос его на удивление ровный и спокойный. Такое ощущение, что он был готов к этому разговору, в отличие от меня:

– Я люблю вашу дочь, – и даже сразу на «вы» – и готов развестись со своей женой ради неё.

Он говорит это прямо при мне, так в лоб, без сомнений, колебаний, уверенно!

– В смысле, развестись?! – я даже не успеваю ничего сказать.

– Замечаю, как желваки на его скулах начинают двигаться. Лариса бегает глазами по отцу, видимо, понимает, что он злится.

– То есть так всё просто?! Херня – вопрос, как говорится? – раскидывает широко руки.

Он явно сдерживает себя, но я чувствую, что вот-вот произойдёт взрыв. И когда он произойдёт, всем будет тяжело от последствий.

– Папа, – пытается вмешаться Лариса снова, и её голос уже звучит нервно, почти умоляюще.

Да, девушка, кажется, точно теперь поняла, что папа недоволен и это не просто проступок, за которой не погладят по голове. Но Александр Николаевич не обращает на неё внимания. Его взгляд по-прежнему прикован к моему мужу.

– Ты понимаешь, что это значит? – продолжает он.

– Я понимаю, – отвечает Артур и кивает. – Но уверен, ситуация не так критична, как вам кажется. С Мартой я смогу договориться, – поворачивается ко мне, смотрит взглядом, словно убеждает меня в этом.

– Папа, – опять пытается влезть в разговор его дочь."

"– Ты сейчас рот закрой и не выступай, – Александр Николаевич поднимает предупредительно руку, повернувшись к дочери.