Я уже барон (СИ)

 — Что они с тобой делали?

Одного ее взгляда поверх одеяла было достаточно.

— Вот скоты… — злость вспыхнула во мне до размеров бушующего пламени. — Побудь в лазарете пару дней. Я вытащу твоих родителей.

Квартира Кутузовой

В дверь позвонили. Прибыл очередной гость.

Так как вечеринка была сугубо для своих, хозяин квартиры распустил слуг по домам. А гостей собралось немного.

— Машенька, дорогая, открой, пожалуйста, дверь! — раздался громкий голос генерала из гостиной.

Мария побежала открывать дверь.

Открыв дверь, она увидела на пороге директора института в легком клетчатом костюме и с неизменной тростью. В руках он держал бутылочку дорогого вина.

— Добрый день, Мария, — поздоровался он. — Я не рано?

— Нет, что вы, ваша светлость. Проходите, отец ждет. — Она отошла, слегка наклонив голову, и пропустила старика внутрь.

— Мария, мы не в институте! — погрозил ей пальцем Горький.

"— Хорошо, Алексей Максим… ой, давайте я вам помогу повесить пиджак! — вспыхнула девушка и помогла пожилому директору с одеждой.

В гостиной уже собрались Кутузов-старший, Белозеров да Есенин. Когда в комнату вошел Горький, все его приветствовали, как почетного гостя. Маша тихо села в кресло в углу, чтобы быть менее заметной.

— Алексей Михайлович, ну не стоило, полно вам! — смущенно произнес Кутузов, принимая бутылку вина. — Как насчет быстренько ее распить? — подмигнул он присутствующим.

— Хех, Сережа, а ты как всегда… — улыбнулся Горький и, повесив трость на спинку стула, хлопнул в ладоши. — Ну, понеслась, мои хорошие!

— Поддерживаю, — улыбнулся Есенин.

Когда бокалы наполнились, и пустая бутылка отправилась под стол, Горький спросил:

— Саша, тут все свои. Расскажи, зачем ты раскрыл своего брата перед всем КИИМом?

Сильнейший маг в Империи одним глотком опустошил полбокала и довольно улыбнулся.

— Пустяки. До меня дошли сведения, что на Антона хотят совершить покушение. Первый раз убийца оплошал, поэтому послали кого-то более… сильного… — Он немного призадумался и добавил. — Посему хранить тайну личности моего любимого брата уже не имело никакого смысла. Кому не надо, уже знают. Да и теперь Антона боится весь КИИМ.

— И то верно, — согласился Кутузов, — Но хочу заметить, парень и до этого был не прост.