Гром над Тьмой. Часть 4

Они ожидали увидеть чудовище. Падшего бога. Но видели лишь до бесконечного уставшего человека.

Их взгляды из злых становились понимающими. Кто-то зарыдал, когда я бережно опустил в яму покойную жрицу равновесия и взялся за лопату.

Я швырнул несколько комьев рыхлой земли, чуя, как закапываю прошлое. Закапываю обиды Дуськи, смех Ольги, улыбки близняшек."

"Руки отказывались работать, горе рвалось чёрным демоном изнутри. Оживи, заставь их восстать, что угодно, ведь ты же можешь, ведь ты же почти всемогущ! Дай мне свободу и я.

Я не слушал. В небытие с очередной лопатой земли уходил игривый взгляд Эйелен. Мне казалось, что все они, хоть и мертвы, но рядом. Я будто чувствовал их души, что с надеждой смотрели на меня. Обняв на прощание, ушла в могилу Селена. Аштар оставила тепло поцелуя. Хидеки, будто не зная, что подарить мне перед разлукой, лишь смущённо огладила ветром мои руки, прощаясь с ними навсегда.

В могилу уходил Бог Равновесия Владислав. Он смотрел на меня моими глазами. Ему нечего было сказать, кроме того, что всё это теперь лишь память.

Я взялся за лопату поудобней, чуя, как меня подводят ноги, но не упал.

Взяв меня под руки, стояли крепкие крестьяне. Каждый из выживших спешил швырнуть землю, обращая эту могилу в общую. Вместе со мной они хоронили — каждый своего.

Словно в этом прощании им хотелось проводить всё то горе, что лежало на их плечах. Скинуть в пучину бездны смертное отчаяние, освободить место для другого, для человеческого и навсегда похоронить тьму.

Своими руками.

На ком земли больше.

Нет, так быть не может. У этой сказки должен быть счастливый конец. Я никогда не верил, что для нас возможно «долго и счастливо», но все же надеялся на это. Хлынувший с неба дождь намочил мое лицо, смывая слезы, катящиеся из моих глаз. Кусок земли в руке растекся жижей и потек сквозь пальцы. Я смотрел вверх и умирал. И не заметил, как зелеными узорами засияли на моей коже странные знаки, побуждая наследие Хроноса.

Разрывая мое тело, уничтожая мою душу, они рванули ввысь, охватывая весь этот мертвый и покореженный мир.