Гром над Тьмой. Часть 4

ОНА ИДЁТ!

Когда воинство мрака явилось пред наши очи, дабы отведать наших мечей, готовые к смерти, мы услышали глас. Мать Тьма пела — для них, для нас, для всех. Слова чёрной песни проникали в наши уши смертельнейшим ядом. Плеяды ужасов из жутчайших кошмаров охватили наш взор. Здравый смысл затуманился, покидая наши бренные оболочки, оставляя лишь уныние, злобу и ярость для борьбы с врагом."

"Нельзя победить тень одной лишь горячкой боя. Пожирая нас изнутри, сама Тьма извращала нас на свой вкус. Лютым безумием обернулись наши надежды, горечью поражения стало нам осознание, что не мы глядим во тьму, но она осматривает нас, как свои игрушки.

Я не ведал ужаса прежде, но как смотреть без него на боевых товарищей, когда их выворачивают наизнанку? Когда души их, светлые, полные милосердия и богобоязни, не успевают выпорхнуть из тел и становятся добычей голодных тварей? Когда бестелесное рвут клыками, и никакие муки ада не сравнятся с извечным посмертием.

Я кричал своим воинам, чтобы они стояли насмерть.

Потому что именно тогда ты понимаешь, что ничего больше, кроме слов, тебе и не осталось...

Я опомнился от горячки боя не сразу. Повисла глухая, звенящая в ушах, заглушающая даже мой собственный голос тишина. В побелевших руках, чуя, как с кровью из моего бренного тела уходит жизнь, я держал перед собой факел. Тысячеглазая, сотнеротая мгла скалилась моему поражению, а я вдруг осознал лишь одно.

Всё закончилось.

Все закончились.

Не в силах устоять на ногах, я рухнул на колени. Поверженные подобны мертвецам и срама не имут. Тяжело дыша, я вглядывался во мглу окружающего меня мира. Свет факела жался ко мне, пламя норовило погаснуть, но я ещё не видел, а слышал её шаги.

Каждый вдох давался мне как последний. Сердце взбудораженной птицей билось в груди, и страх — да, Отважный ощутил скользкий, мерзкий, заполняющий всё собой страх.

Сколько раз, преклоняя колено, истребляя нечисть и служа свету, мы смотрели в глубины тьмы? Сейчас Мать Тьма повелительницей шла лишь для того, чтобы посмотреть мне в глаза.

На землю рухнула святая библия, от удара о камень сломались резные замочки. Ветер-проказник перелистнул обложку святого писания, словно искал по мне заупокойную молитву.

Я придержал страницы, коснулся перстами губ.

Моими скорбными словами собратьям, что ждут вестей, будет только одно.

ОНА ИДЁТ!

* * *

Воинство терзал бес ожидания.