Главные роли (сборник)

В отличие от меня бабушка заметно волновалась и у подъезда спешно смолила очередную беломорину. Дверь открыла высокая, хорошо пахнувшая дама в брюках и широкой шелковой кофте с драконами. Она сухо кивнула и предложила нам войти."

"Эта комната была, видимо, гостиной. В ней стояли красивые кресла с синей бархатной обивкой, большой круглый стол на гнутых и резных ножках, небольшой коричневый рояль и пузатый сервант с шелковой обивкой внутри. Этот сервант и приковал накрепко мое детское внимание. Кого там только не было! И дамочки в шляпках и кружевных юбках с кавалерами, и подобные же дамочки с собачками на поводках, и пастушки с тонкими свирельками, и стройные скрипачи, прижимающие к щекам изящные скрипки, и хрупкие балерины в полупрозрачных пачках.

Это был целый дивный мир, невиданный мною раньше.

– Нравится? – улыбнулась дама. – Мейсон и немного Севр, – произнесла она непонятные мне слова.

Я сглотнула слюну и кивнула.

– К делу! – Жестом она пригласила меня к роялю.

– Итак, зовут меня Муза Александровна.

– Вам подходит это имя, – дрогнувшим от волнения голосом вякнула я.

Потом она наигрывала простейшие мелодии и предлагала мне их повторить, дальше стучала крепким пальцем по крышке рояля и опять просила меня повторить такты.

Затем она тяжело вздохнула и повернулась к бабушке.

– Слуха нет! – сказала она жестко.

– Это приговор, вы отказываетесь? – растерянно пролепетала бабушка.

– Кто же отказывается от денег, – разумно заметила она. – А слух можно и развить.

И начались мои мучения.

Два раза в неделю, как «Отче наш».

Занятия музыкой я ненавидела, а вот встречам с Музой Александровной была почему-то рада. Если б не надо было еще играть скучные гаммы и назойливые этюды! А просто разглядывать саму хозяйку, необыкновенные кольца на ее руках, вдыхать запах кофе и терпких духов, если бы… Она не была особенно требовательна, сразу раскусив меня, а просто честно выполняла свой долг.

Спустя пару лет я и вовсе научилась манкировать уроками и даже придумывала себе вывихи пальцев и якобы растяжения руки, в чем усердно мне помогала подруга Лорка, перевязывая бинтом мои совершенно здоровые конечности.

Эти уроки продолжались года три, а потом мы переехали на другой край Москвы, и ездить на Беговую было уже несподручно, и мои мучения закончились сами собой.

– Не мучьте ее больше, – внятно попросила Муза Александровна мою бабушку.

Спустя несколько лет через общих знакомых мы узнали, как нелепо и страшно погиб ее муж – скрипач Большого симфонического оркестра.