Выкупленная родная семья

Администратор ресторана общалась высокомерно — просто перед фактом поставила, что везти наш торт некому. Ивана внезапно вызвали. Я осталась одна с малышом и хрупким подарком. А тут Мирон предложил свою помощь. В конце концов, папа прав, раньше он бывал у нас за столом.　

— Раньше! — охает мама, резко стуча ножом по доске и огурцу. — Тогда я его жалела, хоть мне и не нравилась эта дружба. Но что взять с парнишки, который домашнего толком не видел? А теперь это влиятельный человек. От него тем более лучше держаться подальше.

У мамы железная логика.　

— Он не перестал быть Мироном, мам.　

— И я желаю ему счастья, но не рядом с моими детьми, — отрезает мама.　

Ага, с учетом того, что он отец ее внука. Я тоже принимаюсь орудовать ножом, ничего не отвечая.　

Вскоре приезжает Юлька, и мы быстро заканчиваем накрывать на стол. Мама вздыхает, что так и не подъехал «Ванечка». Я настаиваю, чтобы начали без него. Видимо, он решил принять приглашение и молча слиться.　

У меня даже повышается настроение — рядом самые близкие люди, папа рад подаркам и вниманию.

Я пока не представляю, как сказала бы родителям о разводе, отцовстве Мирона. Но могу хоть немного выдохнуть.　

И ключевым здесь оказывается — немного. Ведь уже через полчаса веселого разговора все мы слышим звук калитки.　

— Ванюша! Ну наконец-то!　

Хорошо, мама радуется так громко, что никто не слышит, как я вскрикиваю.

Да какой там покой!　

Мама и отец тем временем уже встретили зятя у ворот, ведут в дом. Ох, надо было сразу рассказать… Папа находился среди медиков. Не знаю, может, я даю слабину, но уже не рада лжи во спасение. Что получится из этих посиделок, одному богу известно. В двери вваливается довольная компания.

В руках отца пакет, у мамы цветы. Надо же. Ваня как заправский зять приготовил презенты. На него я не могу смотреть, настолько внутри все сжимается от обиды и страха. Как будто передо мной не крупный полноватый менеджер тридцати пяти лет, а монстр-злодей. Который уже несколько раз нанес мне раны и не остановится.　

— Ваня, садись. Дочь, положи ему салатика, я пока за горячим сбегаю.　

Я физически не могу пошевелиться, чувствую оцепенение во всем теле.